Когда же добротная часть пути была позади, а новый поворот открывал обзор на родную улицу, залитую светом фонарей, мысли плавно вернулись к свиданию Войны и Лиззи. А всему виной калитка в двор соседки, напоминающая, что про дверцу шкафа и бельевую верёвку я «своему Мирошке» так и не рассказала. Здесь же вспомнились слова Настеньки про собаку на сене, и я бы наверно всерьез о них поразмыслила, кабы не кромешная темнота за собственными воротами.
То, что уличные лампочки в лозах винограда, прикрывающих входную дверь живым навесом, не светятся гостеприимством, отнюдь не будило в груди беспокойство. А вот то, что светом не болели даже кухонные окна– уже миксовало в каждой клетке тела едреный коктейль из презрения и отвращения. А ведь казалось-то, что этот день уже не может стать еще хуже…
§ 7 «Как отвратительно цветение сирени»
Мелкий гравий противно шуршал под подошвой, ненамеренно пособничая сплетению натянутых нервов, да стягиванию их в тугие болезненные узлы. Даже, привычный для майского вечера, концентрированный запах маминой любимой сирени, что обычно призывал остановиться у калитки и вдохнуть поглубже, сейчас лишь раздражал. Он оседал на верхнем нёбе своей приторной сладостью, вызывая приступ тошноты. Заставляя даже пару раз сплюнуть, прежде чем подняться на крыльцо и неуверенно поднести ключ к замочной скважине.
Окончательным же смирением относительно своих планов на вечер меня накрыло, когда дверь и вовсе оказалась не запертой. К слову, и это тоже довольно привычный жест– «заходите, берите, что хотите». Несколько лет назад подобное даже откликнулось бы внутренней тревогой. Сейчас же я знала, что брать там нечего. Как знала это и вся улица, а также примыкающие к ней переулки.
Нет, конечно в доме имелось достаточно мебели, телевизор, видеомагнитофон и даже микроволновая печь. Но возрастные параметры и внешние особенности всего этого врятли могли воспламенить хоть в ком-то даже призрачное чувство лёгкой наживы. Был конечно ещё мой дряхленький ноутбук, перекупленный у подруги года полтора назад. Но и он уже доживал свое и при каждом новом включении тяжко гудел в моей голове одной мыслью – скоро придется шкребти на «новый».
В общем, переступая порог отчего дома, я знала наверняка, что папенька решил ещё пуще разукрасить мой удачный день. Так что, зажигая свет только в прихожей, инерционно поднимаясь лестницей, я уже прикидывала во что переодеться и откуда начать поиски тела.
Да, именно тела. Не бездыханного конечно, упаси Бог. О наличии признаков жизни в нем я позволю себе побеспокоиться позже– когда найду. Сейчас же, оно определялось в сознании исключительно, как вусмерть пьяное тело.
Стягивая с ног, прилично осточертевшие за последние сутки джинсы, и наспех выискивая спортивки, я планировала с какой стороны улицы начать свой круговой обход. Второй замкнутой точкой в нем непременно будет любимый кафетерий, с довольно примитивным для наливайки, названием «Незабудка». Хотя в действительности чем не шикарный маркетинговый ход? Коротко и громко о главном. О том насколько незабываемо для меня данное место, расположившееся в подсобных помещениях старого продуктового магазина и промышляющее порционной продажей нелегального алкоголя.
Подобные спасательные операции конечно не были слишком уж частыми, но от того не становились более привлекательными. В основном отец топил свое горе сидя на диване в гостиной, однако имелись особые случаи. День их первой встречи, сделанного предложения, свадьбы, день рождение мамы – все они заставляли Соколова Виктора Николаевича выходить за пределы своего размеренного существования. Но сейчас главным аспектом наверняка было цветение гребанной сирени, мешающей дышать не только мне. Срубить бы к чертовой матери эти несколько деревьев. Да вот курьёз – не смотря на все тлетворное влияния, что они оказывают на отца, приложи я руки к чему-то подобному, мне их определенно вырвут.
Просовывая те самые, пока наличествующие, конечности в рукава спортивной кофты, я опрометью сбежала в низ, на ходу хватая ключи с пошарпанной барной стойки. Чисто интуитивно так же потянулась за телефоном, который был оставлен там же, вместе с наушниками. И только в момент, когда пальцы коснулись многофункционального пластика, на одну гаденькую душонку снизошло озарение, разражаясь где-то у дальней стенки, забитого новой проблемой, сознания ликующе-истеричным гоготом. Ведь да! Это более чем веский повод прервать свидание Мирона Алексеевича. И кажется, что в мгновение открытия данной светлой мысли, даже разблокированный экран стал светиться ярче. И перст мой указательный прямо-таки магнитом потянуло в меню последних вызовов, с предвкушенным трепетом лишь на миг замирая над заветным контактом.