«люблю тебя, Война ;-)»
И он на миг замирает у двери, вскидывая взгляд на запястье, где черный циферблат часов вспыхивает оповещением, а после дарит мне свою полную взаимность, что кроется в тех самых сладких ямочках.
– Слюни подбери, –интуитивно выхватываю постороннее внимание к улыбке, что предназначена лишь мне, – и за молоком следи. – откладываю в сторону телефон, переключаясь сперва на легкую зачистку рабочего пространства, а после на новые заказы.
–Вы встречаетесь? – впивается в слух неожиданный вопрос от скромной Насти.
–Боже упаси! –выдаю прежде, чем предположить ход ее мыслей, что вынудили вывалить подобное, так что дожимать суть ее душевных волнений приходится уже взглядом.
«Ну же, давай, девочка, удиви меня...» – кипит во мне ожидание, и напарнице это даже удается:
– Просто для беспристрастного наблюдателя ты… слишком его опекаешь… Отелло на твоём фоне пофигист.
– О посетителях беспокоюсь, – активно давлю в себе напряжение, даримое посторонним глупейшим предположением: – у тебя и так руки из одного места, а если еще и мозг отключится –боюсь кофе станет и вовсе непригодным для употребления.
В реакции на свои слова жду неизменного румянца да потупленного девичьего взгляда, но Настенька лишь многозначительно кивает, скорее каким-то своим мыслям. А после и вовсе подкидывает теорию, что, не смотря на визуальную кротость кто-то явно с отличием закончил курсы по выбиванию собеседника из строя его убеждений:
–А я ведь не себя подразумевала, – многозначительная улыбка касается ее тонких губ, но развивать дальше сию бессмысленную тему я точно не планирую. Да и напарница, видимо так же покончив со своими размышлениями, решает закругляться, придвигая ко мне пробный стаканчик где мой любимый латте дополняется ирландским ликером:
– А свой кофе я обязательно поправлю, с таким-то наставником. – выдает девушка уже открыто улыбаясь да возвращая себе лик своей тезки из старой детской сказки. Вытирает руки о передник взглядом буквально скандируя, дескать «тепло , Морозушка, хотя пальцев не чувствую». Я же пробую предложенный напиток и крепя к нему довольно честное «получше- получше», принимаюсь и вовсе избавляться от рабочей формы.
– Закрытие на тебе, смотри ничего не забудь – хозяйка три шкуры спустит… –подхватываю рюкзак, попутно ловя уверенный кивок, и наконец направляюсь к выходу.
Несмотря на то, что день оказался каким-то тяжелым и даже странным, несмотря на то, что ноги гудят, а усталость ломит поясницу, тем не менее, я решаю прогуляться пешком. А все потому что знаю – дома не станет легче. Там-то как раз все может только усложниться. Да, кто-то может сравнить свое место жительства с неприступной цитаделью, убежищем, способным скрыть душу и тело. Даже пословицы и те говорят про дом, в котором по определению должно быть лучше, чем в гостях. Но дом, он в первую очередь там, где тебя ждут…а это, увы, не про меня.
§ 2 «На осколках разбитого мира»
Поздний майский вечер щедро дарил свою прохладу, отражаясь фонарями в осколках луж, заплетая в волосы липкие ленты влаги. Заручившись поддержкой последнего рабочего дня, и передавая ментально угрозы колючего солнца, что обещало испепелить всех этим летом, он выманивал на улицу уставших людей возможностью хватануть еще немного свежего, не паленого воздуха. Случайные прохожие, активно набивающие легкие глубокими вдохами, попадались все чаще, заставляя опускать взгляд, сосредотачивая внимание на светлых носках кроссовок. Нет, ничего – всего лишь обыденное желание человека закрыться от социума, в коем он щедро выварился в течении дня, и побыть наедине со своими мыслями. А там я от чего-то все никак не могла отпустить глупое предположение сотрудницы о наших с Миром взаимоотношениях. Ну вот к чему она это ляпнула-то? Как только в голову пришло, чтоб я и Война… Да ну бред же?
И не знаю, что служит толчком для поднятия глаз – уж наверняка не тоска по серой, примелькавшейся за день, человеческой массе. Может причиной становится бьющая по обонянию концентрация сырости и какой-то затхлой прелости, с примесью тонких хвойных ноток. Но так, или иначе, а сосредоточение моего внимания исключительно на обуви обрывается тонкой гитарной струной, для того, чтоб зацепиться в аккурат за чернеющие омуты глаз. И кажется даже слышен свист и пронзительный скрежет метала от этого столкновения, где ты не просто споткнулся где-то рядом с чужой душой –нет. Здесь эта душа мгновенно засасывает ответной участливостью. Не только я смотрю, и как выясняется даже окапываюсь в асфальте подошвой – здесь так же смотрят на меня. И словно одним взглядом этим вгоняют вдоль позвоночника раскаленную до бела пику. Она жжет, испепеляет все на своем пути, выступая испариной на коже, оставляя лишь обугленные нервные окончания. Искалеченные позвонки пульсируют странной, сладостной болью, что степенно стекает и патологически яркой вспышкой рассекает мягкие ткани где-то внизу живота, для того чтоб разлиться там огненной лавой....