Я неопределенно пожала плечами, беря вторую кружку, предназначенную другу, и направляясь в сторону гостиной:
—Как-то не задумывалась об этом… Не до того было…
Да, наглая ложь, и на деле я попросту не захотела втягивать Войну в свои проблемы. Думала сама вывезу…Но в слух, разумеется, об этом я не скажу. Как не признаю и то, что сейчас попросту сломалась, и сегодняшняя истерика на его груди уж никак не спланированная акция.
—И что говорят врачи? — кивнув, словно бы я дала более чем исчерпывающий ответ на прошлый вопрос, сменил тему Войницкий, уверенно следуя за мной.
— Говорят, что папеньке пора бросить пить, —призналась в очевидном, пристраивая свою ношу на маленьком металлическом столике, да плюхаясь на диван стоящий рядом, — в противном случае пророчат цирроз.
—А Виктор Николаевич? —осведомился Война, возясь у ноутбука да закидывая варианты для коротания сегодняшнего вечера на флэшку. Вопрос был скорее риторическим и больше поражал тем, как после всего у Мирона получается сохранять вот эти уважительные ноты по отношению к моему родителю.
—А что Виктор Николаевич? У него явно все, как всегда под контролем, и даже мои визиты в больницу не к чему – их и так не плохо кормят, —фыркнула я, поджимая под себя ноги да устраиваясь в позе йога, — это года четыре назад, ты мог пригрозить ему сигналом в органы опеки, да лишением родительских прав, —припомнила период относительного затишья, когда папенька перестал отмечать «день взятия Бастилии» —а сейчас, —сорвалась на тяжёлый выдох, —не зашить же мне ему рот, и не запереть в четырех стенах….
—Почему нет? Есть уйма реабилитационных центров, и пока мой отец в городе – он может подсуетиться по старой-то дружбе…
—А толку?
Теперь настала очередь Мира небрежно пожимать плечами, с безмолвным таким: «не мне тебе рассказывать, как важна человеческая жизнь».
—Знаешь, жизнь важна, когда она нужна самому человеку, —решила я таки парировать пусть и не озвученные мысли друга, —мой же отец уже не первый год убеждает всех вокруг в совершенно обратном.
—Но он твой отец. Об этом думала?
— Не хочу, — отрезала поспешно, хотя мысли о том, что в ближайшей перспективе я могу остаться полной сиротой и без того постоянно бередят душу, —пока не хочу. Включай уже что-нибудь.
—Ладно, —парень вставил флэшку в боковую панель большой плазмы на стене, —что предпочитаете в данное время суток? — на экране развернулась папка с множеством фильмов: как новых, что ещё не были просмотрены, так и старых, заезженных до дыр, —драма? —курсор соблазнительно остановился на «Стрекозе», но с губ все же сорвалось звуковое отрицание.
—Нет, сегодня я уже наплакалась.
—Тогда будет триллер, тут твой клафелин в главной роли. Не смотрела?
—Он Клафлин, — устало поправила я, растягивая «а» и закатывая глаза, —и нет, не смотрела.
—Ой, подумаешь, ошибся в одной букве, — друг отложил пульт на столик, и направился обратно в кухню, где микроволновка давно просигнализировала о готовности распухшей, карамелезированной кукурузы.
—Ты так часто в ней ошибаешься, что это уже почти не бесит.
—Черт! Придётся искать другие способы тебя раздражать, —донеслось отдаленно, заставляя губы расплыться в довольной улыбке. И запрокинув голову, я прикрыла глаза, позволяя себе насладиться спокойствием, наполняющим душу.
—Тебе для этого достаточно оставаться собой, — сорвался едва слышимый шепот. Всего лишь мысли в слух, но и они были так же пойманы Миром:
— Я это запомню, — отозвался он, каким-то образом материализовавшись прямо за спинкой дивана.
И в этот момент глаза мои широко раскрылись, стоило вспомнить о собственной способности выхватывать чужие озвученные мысли:
— Когда это тебе Настя сообщила о моем свидании? — спохватилась я, принимая протянутый пакет попкорна.
—Когда я приехал к закрытию кофейни, чтоб отвезти тебя домой. Подумал, что с четырехколесным транспортом опять могут возникнуть проблемы.
—Подожди, а Лиззи? — опешила я, так и не донеся распухшую кукурузину ко рту.
— А она тебе ещё не пожаловалась? — сосредоточено следя за вступительными заставками киностудий, презентующих фильм вроде-как удивился Война. Да, актерским мастерством и не пахнет.
—Ты ее кинул что ли? —мое возмущение было искренним и уже летело в друга попкорновой подачей, вот только в груди от чего-то разрасталось облегчение, —Серьезно!? В первый же вечер?
Парень же отстранённо пожал плечами, закидывая мой метательный снаряд в рот и возвращая все внимание к экрану:
—Ты же сама говорила, что мне не привыкать… Моногамия определенно не для меня.