—Ну ты и козел! —заключила я почти злостно и сама возвращая взгляд к телевизору.
—А ты сомневалась?
§ 10 «Тайна пятой Приречной»
Я, наверное, плохая подруга. А может все дело в чертовски мизерной доли альтруизма, заложенной во мне создателем. Не то чтобы я не переживала за Лизку, чье затяжное молчание теперь стало вполне объяснимо. Однако ощущение какой-то собственной целостности было сильней. Оно расползалось теплой негой под кожей, грело душу, усыпляло разум.
Хотя не исключено, что качественным снотворным послужил фильм. Его режиссеров да сценаристов определенно нужно просветить о том, что залог хорошего триллера предусматривает в себе момент не только сюжетного перелома, но и слом восприятия зрителя в целом. А лично для меня суть того, что конкретно не так с героем Клафлина, стала понятна уже после 20 минут просмотра, по истечению которых я попросту заснула.
После же, добротно отоспавшись на дружеском плече и собираюсь домой, я намеревалась позвонить подруге, как только выйду из подъезда. Да вот только куда быстрее меня нагнала собственная реальность с ее насущными проблемами. Жилище Мира не иначе как служило надежным убежищем ото всех бомбардировок тягостных дум. А стоило лишь ступить за его порог, как мигом вспомнился и холодный голос жнеца, о встрече с которым я так и не решилась поведать Войне. Вспомнилась и тяжесть чужих пальцев на своем плече. Даже не стираемая надпись на руке, что как выяснилось видна только мне, тоже стала ощутимой фактически на физическом уровне.
И я определенно плохая подруга. Ведь все прочее мгновенно отошло на второй план и единственное, о чем я могла думать, так это о жестокости времени, с каждым щелчком секундной стрелки приближающего меня к повторному, неминуемому столкновению с мистической стороной этого мира.
Вот и сейчас мысли о подруге вроде и тряслись, в такт дребезжанию маршрутки, но лишь где-то у дальней стенки разума. Куда больше меня, то и дело дергающую браслет на запястье, занимали размышления о том, что способствует сбивающемуся дыханию да мутнеющему пейзажу за окном больше: общественный транспорт или приближения к точке назначения.
Когда же ярко желтая развалюха таки доскакала к нужной остановке, и водителем любезно была открыта единственная исправная дверь– меня накрыло основательно. В глазах еще пуще потемнело, а в легких стало совсем пусто. Однако каким-то чудом мне все же удалось не свалиться в панические обморок. Заслугу эту, наверно, можно разделить поровну между нетерпеливостью водителя и возмущениями пассажиров. Но главным спонсором наличие моего сознания в теле стало степенно исчезающее адресное тату.
С каждым новым шагом, приближающим меня к пятой Приречной, буквы блекли. А возле здания заброшенной гостиницы, которой когда-то пророчили звание визитки города, и вовсе исчезли.
—А вы весьма пунктуальны Иванна Викторовна, —раздался позади уже знакомый низкий голос, пока, наконец оторвавшись от дива-дивного, произошедшего с моей рукой, я водила взглядом по многочисленным этажам с жерлами темнеющих оконных выбоин.
—Можно вопрос? —отозвалась, про себя продолжая вести счет дыханию, и так как отрицание моих возможностей не последовало, продолжила мысль:
—На каком этаже и через сколько дней найдут мое бездыханное тело?
Собеседник конечно мог попрекнуть меня в отсутствии оригинальности, но это было единственным, что пришло в голову при текущих обстоятельствах. И оно то не мудрено. Я в компании жнеца смерти у заброшенного здания старой гостиницы, что имеет крайне малопривлекательную историю. В общем довольно страшный вывод напрашивается, знаете-ли, сам собой. А молчать, когда мне страшно, я, увы, не умею.
—Я так понимаю, это защитная реакция, — не заставил долго дожидаться ответа мой, весьма прозорливый, спутник, — что ж поведайте мне причину подобного рода мыслей в вашей голове, Иванна.
—Об этом месте ходит множество слухов: начиная с тотальной смертности рабочих, что стало причиной прекращения строительства, и продолжая количеством тел, найденных здесь по истечению не одного десятка лет, — заключила, не глядя на мужчину, тем временем ставшего по левую сторону от меня, да опуская и без того очевидные детали, главной из которых являлось его же присутствие здесь.
—Надо же, меньше всего вы казались мне человеком верящим да внимающим слухам, — выдал собиратель с тональностью свойственной человеку, глубоко-увлеченному своими размышлениями, тем самым привлекая к себе мое внимание.
—От чего же? —полюбопытствовала я, наново исследуя лицо мужчины, привлекательное до леденящей дрожи, пока он, точно уподобляясь моему примеру, всматривался в здание напротив.