Ассоциация эта даже зародила в голове мысль, что вот сейчас меня проведут дальше усадят за металлический стол и направят свет настольной лампы прямо в глаза. Однако Данте говорил о том, что здесь мне будут что-то показывать. А значит подобный исход ситуации маловероятен, правда же? Да и врятли я могу владеть какой-то информацией ещё им не известной.
—Ну наконец-то. Не прошло и полгода, —выбил меня из мрачных размышлений звонкий, почти мальчишеский голос. Невысокий паренёк, где-то моего же возраста, подскочил с дивана, отставляя на деревянный подлокотник бумажный стакан с недоеденным дошираком.
—Не моя вина, что клиент долго дозревал, — откинул Данте, обходя меня справа, —за то ты явно успел поесть, —он кивнул в сторону распакованной пачки сарделек, оставленной на столе и ещё одного, уже пустого стаканчика лапши быстрого приготовления, —и куда в тебя только лезет, —подметил так, между прочим.
— У меня молодой растущий организм, —отмел претензию парень, по тощему виду которого и впрямь было сложно отследить место опадения лишних калорий, а затем взлохматил темно-русые вихры и протянул мне свою ладонь, — Марсель.
—Ваня, —просипела я в ответ, наверняка и без того известное собеседнику имя, однако пожать руку не решилась.
Марсель понимающе хмыкнул и спрятал отвергнутую конечность в карман своих серых спортивных штанов.
—Да, подобное знакомство, сложно отнести к приятным, —улыбнулся он, а затем перевел взгляд на жнеца, — тебя Артём искала, —отрапортовал, и пока я пыталась взять в суть разбежность родов между именем и глаголом, дверь за мной приоткрылась:
—Просила же называть меня Артэмой, —послышался возмущенный и действительно женский голос, а обернувшись я ещё раз уверилась в том, что Артём — это девушка, —на пару слов, Данте, —окинула она меня беглым взглядом, за чем белокурая макушка снова скрылась за дверным полотном.
Жнец кинул многозначительное «скоро вернусь» и так же прошествовал обратно к двери. Я же ещё какое-то время смотрела ему в след, дабы в конечном итоге таки выдать в слух свое замешательство:
—Артём?
—Да, не всем повезло с погонялом, —усмехнулся Марсель, умащиваясь в офисном кресле у стола и прокручиваясь на нем в мою сторону.
—То есть прозвища вы себе не сами выбираете?
—Ах если бы. Я нарекся бы Йодой, а так…—парень выдал наигранно разочарованный вздох, — а так– это последние слова, сказанные нами при жизни. Спасибо, что хоть маты исключают, но и это скорей по причине, что в противном случае пришлось бы раздавать и порядковые номера: сука13, пиздец45…Не практично, —выдохнул он все с той же теплой улыбкой, кроющейся не лишь на тонких губах, но и в нефритовой зелени глаз. А не дождавшись от меня какой-то ответной эмоции на явный сарказм, продолжил объяснять детальней, точно малому ребенку:
—Она вот, —кивнул в сторону двери, —бежала, парня звала, что решил разорвать их отношения во время очередного свидания. И не заметила открытый люк. Поломала не только сердце, но и шею. А я был возмущен отвратительным буйабесом в одном французском ресторане. Рассказывал, что их шефа камнями бы закидали в Марселе. В ложке рыбного супца и захлебнулся.
—Подожди, —вы все, что-же?.. Мертвы?
—Прости, —осекся Марсель, наконец уловив суть моей заторможенности, — думал ты в курсе. Но да, Вань, мы не живые люди. Мы то и не люди по сути своей. Скорее души.
—А как же ад? Рай? —вырвалось едва слышно, пока внутренне я холодела от свалившейся информации.
—Веришь в их существование? —хмыкнув, весьма риторически поинтересовался собеседник, —нет, конечно паром ходит в две стороны, но на моей памяти, в верх по реке он ни разу не плыл. Только вниз–путем перерождения. А начинать все с начала никто не хочет, и некоторым вот даётся возможность ещё немного побыть собой.
На данное философской, и не совсем понятной мне ноте, губы Марселя растянулись в более широкую, словно ободряющую улыбку. А после он и вовсе лишил меня возможности еще покопаться в теории людского бытия:
—И давай теперь все же вернёмся к сути твоего нахождения здесь, Ваня, блюстительница жизни человеческой.