С этими словами парень ткнул в продолговатую кнопочку, что с виду размещалась на совершенно обычном системном блоке. А также дверь в комнату снова отворилась, разбавляя нашу компанию вечно придирающимся жнецом, от которого, разумеется, не укрылось мое должностное определение:
—Ты, наверное, хотел сказать губительница, — поправил он Марселя, —и я надеялся, что к моему возвращению ты уже поведаешь ей основы грядущей процедуры, а вместо этого ты лишь сейчас начинаешь запуск системы. Какой ерундой он засорял ваш разум всё это время Иванна?
—В отличие от тебя я именно с основ и начал. Ты ведь даже не потрудился объяснить с кем она имеет дело, —парировал, судя по теме местный айтишник. И он говорил что-то ещё, вот только все мое внимание уже было сосредоточено на мерцающей голографической панели, что растянулась обширным трехмерным экраном над поверхностью стола.
—Я ведь достаточно красочно представился, Иванна? —прихватило мое внимание, звучание собственного имени.
—А? —только и смогла выдать я, переводя взгляд на собирателя, что уже подошёл ко второй двери, ведущей непосредственно в комнату, обозримую через стеклянный экран, —Да?
—Вот ты бы лучше это предотвратил— завершил какую-то свою мысль Данте, от чего-то тыкая в меня пальцем, —запускаю синхронизацию.
—Дай хоть сейчас объяснить ей что к чему, — отрываясь от бесконтактного постукивания по иллюзорным кнопкам, вскинулся, парень, переводя свой сожалеющий взгляд на в край опешившею меня. А состояние «куда я попала и где мои вещи» тем временем активно прогрессировало. Однако это мало заботило жнеца:
—Нет времени. У нас на все про все пол часа. Будет вникать в процессе. Начнем с Осмаловского.
Подняв защитную пластиковую крышку, за которыми обычно скрываются розетки и выключатели в домах где есть дети, жнец закрепил всё тот же многофункциональный пульт в открывшемся проеме.
—Прошу вас, Иванна Викторовна, —к превеликой скорби вернул он мне свое внимание.
Раздался автоматически щелчок и дверное полотно отъехало в сторону, пропуская мою персону в абсолютно темную «допросную». Чёрт, а я так надеялась не оказаться по ту сторону стекла.
—Вы в преобразователе, — пояснил Данте, когда множественные люминесцентные лампы на потолке заболели ярким светом, позволяя разглядеть исключительно белый и абсолютно пустой зал. Да именно зал, по своим размерам напоминающий спортивный, наличествующий в любой средней школе. Единственное, что в нем было это то самое окно, что весьма ожидаемо с этой стороны выглядело как зеркало, своими отражающими способностями склеивающее помещение в один белый куб.
—Здесь моделируются грядущие моменты человеческой жизни, ну а в нашем случае— минувшие, воздействовать на которые никак нельзя. Только смотреть, —продолжал мужчина, вторя искаженному голосу Марселя, разливающемуся гулким эхом по всему периметру:
— Осмаловский Геннадий Дмитриевич, 1983 года рождения.
—Как видите, спасти Геночку вам удалось, и…
—5 апреля 2021 года…—продолжал доклад закадровый голос.
—и дата эта не стала посмертной. А теперь посмотрим, что же произошло…
Следом за нагнетающим шепотом, вложенным мне прямо в ухо, пространство вокруг пошатнулось. И вот уже вместо белой комнаты я находилась в подъезде у лифтовой двери. На оной был наспех приклеен скотчем листок формата А4, что моим корявым подчерком предупреждал о неисправности лифта. И я даже успела припомнить свой спринтовый забег, и как вываливались лёгкие, пока я выводила эту надпись, когда к той самой двери подошёл уже знакомый мужчина. Несколько секунд он всматривался в предупреждение и даже подумывал его проигнорировать, потянувшись к кнопке вызова, ведя рукой всего в нескольких миллиметрах от моего лица. Однако в конечном итоге смачно выругался и направился к лестнице.
—А мы все же поднимемся, — отозвался мой спутник, таки вызывая лифтовую кабину, — но не на четвертый, как Геночка, а на шестой этаж.
Мужчина пропустил меня в иллюзорный лифт, что вопреки всему довольно качественно поднял нас на выбранную высоту. И пока со стороны лестничной клетки доносились новые ругательства Геннадия Дмитриевича, я уже наблюдала, как вскрывается замок одной из дверей другим участником этой постановки.
—Обрыв троса, падение кабины и шум, вызванный этим, должен был его спугнуть, а так…—Данте вновь предложил мне первой переступить порог вскрытой вором квартиры, позволяя своими глазами увидеть, как стискивается грубыми мужскими руками детское тело. Как мальца годов семи от роду с силой бьют головой о дверной косяк. Как в поисках наживы грабитель проходит в комнату, и покрывает матом мальчишку по меньше, что тоже встал на его пути к лёгкой наживе.