Исходя из пояснений жнеца, в виду будущести моделируемой сцены, им ещё предстоит кропотливая работа с попытками изменить данный эпизод в жизни Димочки или по крайней мере уменьшить количество смертей. Однако это не уменьшало воздействия на мою психику слишком реалистичных картин расстрелянных школьников и финального выстрела, пущенного прозревшим Тагановским в свой открытый рот.
Все свои впечатления я выблевала прямо под ноги сопереживающему айтишнику, и давила новые позывы всю дорогу до выхода из здания гостиницы.
—Ладно! Да! Я дура! — выкрикнула неотстающему жнецу падая на колени, да зарываясь пальцами во влажную землю, —все? Или вы ещё не всё показали?
— Иванна, это всего два случая из тех множества намеренных вмешательств с вашей стороны….
—Серьезно? —голос сорвался на фальцет, — я должна буду просмотреть каждый?
—Увы, мне не дадут доступа к каждому, — сухо опечалился Данте, остановившись напротив и заставляя смотреть на того с низу в верх. Слезная пелена застила взор, однако вовсе не она мешала найти хоть каплю сострадания к чужим ошибкам. Его там попросту не было. Нечего было искать:
—Однако мы с вами не закончили. Дам вам день, дабы переварить, — новый рвотный выплеск, теперь уже прямо на туфли собирателя, заставил того прерваться, но не остановиться, — переварить полученную информацию, — продолжил он, простив горло, — а послезавтра буду снова ждать вас к восьми утра.
—Зачем? — перешла я на крик, попутно пытаясь подняться и отталкивая помощь собирателя в этом деле, — я все поняла! Для чего ещё нам видеться?
—Для закрепления результата.
—Хрена с два я приду! — отпихивая мужчину с прохода, уверенно заявила я, а после взяла курс на остановку.
—Вы придёте, Иванна, иначе…
—Пустите в расход? Да лучше бы меня смяло на заднем сиденье Майбаха! — откидывала, не сбавляя шаг, хотя тело потряхивало, словно меня выкинули голышом на десятиградусный мороз, и больше всего хотелось остановиться, присесть и обнять руками колени.
— Нет. Не лучше.
Маршрутка, способная доставить меня домой, проехала мимо. Не хватило каких-то десяти шагов. От чего на ходу мною было принято решение двигаться вдоль дороги, а не дожидаться следующей. Я все надеялась, что жнец отступит, однако тот продолжал следовать за мной шаг в шаг.
—Ладно, —нехотя смирившись со своей участью, отозвалась я, почти доходя до следующей остановки.
Внутренняя тяжесть от всего увиденного отнюдь не рассеялась, а всё же свежий воздух разряжал спутанные мысли. И раз со мной ещё не закончили, и все мои вопросы в процессе данной терапии лишь приветствуются, то…
— А что насчёт Насти?
—Насти? — переспросил мужчина, и несмотря на то, что скорость своего шага я порядком убавила, не спешил подровнять наше шествие.
— Анастасии Звелигиной?
—Готовы признаться, что и здесь все было провернуто вами намеренно?
— Пусть так. Для чьей жизни была важна ее смерть?
На несколько минут воцарилась тишина, сшибаемая разве что, шумом проносящихся мимо машин. Я даже подумала о том, что жнец совсем отстал, но обернуться дабы проверить эту теорию не успела:
—В случае Настеньки– эта смерть была важна скорее для нее самой. А вы, — внезапный рывок назад с резким разворотом, впечатал меня в мужскую грудь, окуная в аромат сырости и хвои — а вы намеренно лишили ее даже возможности к перерождению.
Вместе с последними словами раздался грохот, и всего в нескольких шагах от нас что-то гулко приземлилось. Растерянно обернувшись, я увидела обломок арматуры, следом за чем последовали облегченные выдохи строителей, что демонтировали балкон на пятом этаже:
—Вы в порядке, девушка? Кретин, говорил же тебе, что нужно кинуть ограничительную ленту с низу.
—Да за три дня я под окнами ни единой живой души не видел.
—Один хрен! Это техника безопасности…
Мужчины продолжали словесную перепалку переходя к строительному жаргону, а я уже, запрокинув голову, во все глаза глядела в агатовую тьму.
—Зачем? —сорвался сиплый шепот.
—Это не ваша судьба. Вы здесь только из-за моего вмешательства, а значит его последствия должен так же устранять я.
—Вот как…—выдохнула отстраняясь, — и как исправить мое последнее вмешательство? Что значит смерть была лучшим для нее?
—Она потеряла не только кров Иванна, но и последнего живого родственника. В маленькой коммуналке с ней жила любимая бабушка. А как я уже говорил, иногда люди оказываются слишком слабыми перед потерями.