—Здесь скорее, на ловца и зверь бежит, — заключила, обводя взглядом пластиковый чемоданчик, что примостился у Мира во второй руке, — кстати, куда он бежит?
—Так я ж, Вань, говорила тебе про верёвку бельевую и тумбу эту треклятую, —впряглась соседка, — все ноги уж о нее поотбивала. Вот Мирошку встретила, да напомнила ему. Так он и пообещался переодеться, инструмент захватить, да полагодить бесову дверцу.
—Небось еще и искупаться успел, — прикинула я временной разбег, да влажность смоляных волос отметила.
—А как же, — ухмыльнулась моя Война, — потным да грязным на пироги мясные не ходят. А ты чего такая злая, мандаринка?
— Злая? Да я в бешенстве. Ты вот мне скажи, по что боярыню обидел, смерд?
—О, накапала уже, — широта улыбки парня, мутировала в кривую усмешку. А идущая поодаль старушка тяжко вздохнула:
—Ой, я ж чего возле баб этих болтливых останавливалась, — вспомнила она вдруг, — карточку ж свою пенсионную Семёновне давала, шоб проверила внучка ее. А то я в банкоматих этих никак не разберусь. Вы идите, молодёжь, двери я не замыкала. В хате меня подождите, — за сим баба Нюся пошла в обратную сторону, а я вперила в друга свой, максимально осуждающий взгляд:
— Нет, серьезно, Мир! А помягче нельзя было? Зачем Лизку мою сравнивать с вот этими твоими….
—Шлёндрами?— подсказал парень, что через открытые окна, явно во всех красках слышал изобличительную дискуссию бабсовета,— а не ты ли там, вот только что, на мою защиту ставала? Откуда столько-то осуждения теперь?
—То было там! —спохватилась, прибавляя хода, дабы поспевать за другом, —копаться в твоих недостатках только моя прерогатива, — Война как-то удовлетворённо хмыкнул, а я продолжила ключевую мысль, — и вот с Лиззи ты повел себя, как скотина!
—Слушай, а какое слово то красивое– шлёндра. Надо взять себе на заметку. Список контактов перешерстить да по-переименовывать, дабы точно знать, когда трубку брать нет смысла, — принял парень попытку сбить меня с толку, но не тут-то было:
—Прекрати паясничать!
—Слушай, Вань, —внезапно остановившись сразу за поворотом, уже с большей серьёзностью призвал Мир мое внимание. Чисто по инерции я сделала ещё пару шагов, идя на обгон, а после развернулась, приготовившись вникать. Но ему, как ранее и бабе Нюсе, так же не удалось закончить свою мысль. А вернее он самолично ее откинул, скользя взглядом за мое плечо:
— Или не слушай….
—Лиза? — слетело с моих губ удивление, стоило обернуться.
— Сюрприз! — довольно уныло отозвалась подруга, сидя на лавочке, когда-то вкопанной Войницким у соседского забора, и помахивая одиноким воздушным шариком. Рядом с ней стоял большой бумажный пакет с маркировкой местного ресторана, готовящего суши и роллы, а также бутылка вина.
— Да, с днем рождения тебя, Вань! — пояснил друг занимательнейшую зарисовку.
—А какое сегодня число? —опешила я, доставая из заднего кармана телефон.
—Двадцать пятое, —озвучил Войницкий, то же самое, что демонстрировал мне календарь.
—Охренеть!
—Я вот точно так же думаю! — поддержал друг. Правда охренивали мы явно по разным причинам.
Он скорей всего от появления Елизаветы, а вот я в целом. Нет, конечно за мной водилась такая способность, как потеряться в числах. Да и с таким не нормированным рабочим графиком, я то и в днях недели путалась. Но вот чтоб напрочь забыть о собственном дне рождения– это было явным достижением.
—О, а у нас ище гости? —разбавила подоспевшая баба Нюся эпичную картину Репина «приплыли». Ибо как укомплектовать этих двоих в одно помещение, я знать –не знала, ведать–не ведала . А последующие слова соседки четко давали понять, что укомплектовывать придётся:
—А чего стоим? Проходим, молодёжь. Стынет все.
И хотя соседка явно подразумевала свои кулинарные изыски, я чувствовала лишь как стынет все где-то внутри – уж больно сильно коротило воздушные потоки, соединяющие Войницкого и Лизку. И чего у них там не сладилось на свидании? Вон как искрит!
—Настя ещё должна прийти, — сделала Лиззи попытку дать заднюю у самой калитки, тем самым проясняя, от чего сотрудница так отчаянно выгоняла меня с работы. Парочка заговорщиков.
— Может я ее встречу….
—Скинь сообщением геолокацию, —отозвался Мирон, распахивая калитку и окидывая девушку предупреждающим взглядом, — или она в трёх соснах заблудится? — и пока они активно вели какой-то мысленный диалог, мы с соседкой вошли во двор, где сразу стало понятно, чем весь день занимались ещё одни конспираторы.
В саду под накрытым навесом уже ломился стол. Лёгкий ветер трепал воздушные шарики, зацепленные на новогоднюю гирлянду. А у стены, на бельевой верёвке, уже давно прилаженной, висела белая простыня, ставшая жертвой вандального поздравления.