— А вот я всегда думала, что Цой– это дань возрасту, — выдала она достаточно громко, чтоб перебить мелодию.
— Цой – скорее дань наличию мозга, — парировал Мир. Соседка, чуя неладное, внезапно вспомнила про тесто, которое нужно обмять. И Настенька было тоже хотела свалить под предлогом малой нужды, но ее тормознула моя разошедшаяся подруга:
— Насть, вот тебе сколько лет? — решив проигнорировать выпад Войны, поинтересовалась девушка.
— Девятнадцать, — окунул нас всех в топкое удивление неожиданный, наверно, для каждого ответ. Особенно больно ударило по Лизе, чью теорию о возрастных предпочтениях в музыке сносил к чертям подобный расклад. Ну а Мирон и вовсе утратил интерес к разговору и с чувством победителя стал побрынькивать, вспоминая аккорды других композиций, что знал раньше.
—Я думала ты нас старше, — выдала в слух свое удивление Елизавета – пьянь моя– Андреевна.
—Мне порой тоже так кажется, — улыбнулась ей Настя.
— Тогда эта музыка навязана старшим поколением, — подбила подруга новую теорию,— как в принципе и в случае вас двоих.
—Лиз, — воззвала я к остаткам трезвости, ибо вот серьезно – устраивать ссору из-за музыкальных предпочтений крайне глупо. Особенно если на деле тебя раздражает совсем другое.
— Нет, вот кто у тебя, Насть, слушает это?
— Старшая сестра слушала, — отозвалась девушка, где-то даже подтверждая Лизкину теорию, но меня уже больше занимало не хорошее русло, в которое может перейти этот диалог:
«В маленькой коммуналке с ней жила любимая бабушка. Последний живой родственник» – вспомнились слова жнеца.
Да вот только знала об этом лишь я.
—Слушала? — зачем-то еще и уточнила подруга, или скорее алкоголь, что таранил мозговую деятельность.
— Лиза! —даже прикрикнула я, видя, как сникает Настенька. Казалось, что вот сейчас она расплачется и попросту уйдет. Но девушка лишь тяжело выдохнула, потупив взгляд и выложила как на духу:
— Ее не стало вместе с родителями, когда мне было четырнадцать. Но Цоя я слушаю не поэтому и согласна с Мироном – эти песни нужно просто понимать.
—Все! Этот абсурд меня доконал, — отодвигая почти не тронутую тарелку, Елизавета поднялась из-за стола.
— Лиз, ну ты чего? — спохватилась и я, понимая, что ранее поставила не верно на уход одного из гостей. Кинула взгляд на Войницкого, но тот лишь пожал плечами, выдал короткое «я пытался» и пересел ближе к Насте, всем своим видом давая понять, что уже и сам не прочь проредить нашу компанию.
Ну а пока он объяснял девушке азы игры на гитаре, я уже спешила за подругой, перехватывая ее у самой калитки:
— Лиз, что не так? Нормально же сидели?
— Кто? Вы? Ну здесь я не спорю! У вас все и правда просто замечательно. Прямо семейная идиллия, — окончательно сорвало чеку девичьей выдержки, — я, Вань, минут сорок сидела под твоей калиткой. Вино это приволокла, — подхватила девушка бутылку, что вместе с пакетом так и осталась стоять на отделанном кафелем парапете, — думала посидим втроём, что-нибудь посмотрим, а ты что? Ну разумеется программа Мира для тебя лучше!
—Лиза, что ты вообще несёшь?
—А нихера блять! Тортик я несу!
— Я тебе сразу говорила, что разрываться меж двух огней в случае осечки вашего свидания, я не стану. Так вот такие моменты и подразумевались, — отчаянно пыталась я вразумить подругу, — и, знаешь, не помню, чтоб в прошлые года тебя что-то не устраивало в составленной программе.
— В прошлом она в себя не включала двор престарелой моралистки и мудак этот меня со шлюхами своими не сравнивал!
От последних слов злостью, которую так явно источали слова Лиззи, пробрало уже и меня. Я даже не заметила, как в своей беседе мы перешли на крик, как не заметила и того, что занесла руку для удара. Воспринялся он мною постфактум, когда ладонь уже пекло от соприкосновения с щекой девушки.
—Это за бабу Нюсю! — тяжело выдыхая подвела итог своему поступку, — а к шлюхам Войницкого ты себя сама записала. Ты хотела этого свидания. И не надо больше рассказывать, что с моих слов он каким-то там другим казался. Я никогда не отрицала, что он бабник и не представляю на что ты рассчитывала.
— Да хотя бы на твою поддержку, подруга, — потирая щеку да понижая тон едва ли не до шепота, облила она меня концентрированной виной, — а ты словно наслаждаешься вместе с ним на пару. Весело вам– развели дурочку Лизу.
— Да, нет. Ты не дура, раз так считаешь. Ты просто идиотка! — сникла и я, отшатываясь от занесённой в ответ руки с бутылкой. Но оная была брошена в стену, расплескиваясь по побелке кровавыми брызгами нашей явно разбитой дружбы.