—А чувство такта для вас также не существенны, как дверные замки? — облекла я очевидное в риторический вопрос, попутно прячась от горькой правды за скрещенными на груди руками. И сама уже прекрасно понимала, что нужно было, если не продавить свою обеспокоенность чувствами подруги, то по крайне мере уйти, а не донимать Мира вопросами.
— Издержки профессии, — ухмыльнулся Данте, — ну а что касается проверок – здесь вы нагнетаете. Эта женщина зашла бы в кофейню независимо о того, состоялось бы или нет наше с вами знакомство. Но не скрою, оказанным эффектом нашего последнего свидания я доволен. И полагаю самое время его закрепить да продолжить экскурсию,— жнец неспешно поднялся и направился в мою сторону, ставая напротив, как совсем недавно Мир. И воздух вокруг сгустился, полнясь ароматом хвойного леса, забивая глотку, да странно ускоряя пульс.
— А разве мы о ней не на завтра условились? — проталкивая ставший в гортани эфемерный ком, просипела я, крепче обнимая себя руками. В комнате повисла неловкая пауза, а мужчина приблизился ещё на шаг, подгоняя эффект дежавю. И сейчас, когда собственные ощущения стали привычным фоном, я вдруг задумалась, склонялся ли так же близко Войницкий? Или расстояние было ещё меньше? Его дыхание ведь ощущалось губами. Стискивал ли челюсть, до перекатывающихся желваков? Поджимал ли упрямые губы, или это обман памяти?
—Полночь, — вырвал Данте меня из пучины своих мыслей, напоминая, что передо мной не Мирон, и это не к его губам я потянулась пальцами. Стоп. Что? Зачем? Я одернула руку и растерянно качнула головой, отгоняя наваждение.
—Полночь?
—Формально оговоренное «завтра» наступило, —пояснил жнец, а после шагнул в сторону, открывая балконную дверь, даже не проворачивая ручку.
— У меня в запасе целых восемь часов. Да и маршрутки сейчас не ходят, — затараторила я. Понимание, что меня сейчас опять, как не послушного котенка, будут тыкать носом в тот угол, где нагадила, мгновенно смыло все мысли и чувства. И осталась лишь тревога, заполняющая каждую клеточку тела, сплетающая узелками нервные окончания.
— Маршрутки вам не понадобятся, — Данте жестом махнул на открытую дверь, и я только сейчас услышала, что за ней раздаются звуки, совершенно не характерные ночной Осадской: ни тебе лая собак, ни матов пьяных мужиков, возвращающихся из кафетерия Незабудка. Вместо этого был лишь плеск воды, омывающей берег. А затем послышалась пара гудков, и куда отчётливей стала работа двигателя.
Любопытство толкнуло меня вперёд, и переступив порог комнаты я оказалась на бетонном выступе, не имеющем привычного плетеного ограждения. А в место металлической лестницы с перилами, ведущей всего на пару метров вниз, были каменные ступени, опускающиеся к идентичному уступу. Открытых участков кожи коснулась ночная прохлада, на лицо упали первые капли дождя, и я сделала ещё один аккуратный шаг, дабы увидеть, что от нижнего уступа так же следует новый спуск, а после ещё и ещё один… И от сумасшедшей высоты перехватило дыхание. Внутри все сократилось в паническом спазме – уж слишком уязвимым казалось собственное тело.
— Лучше бы я вызвала такси, — дрожа от страха прошептала я, отступая назад. Очень хотелось прижаться к какой-нибудь опоре, дабы ощутить хоть толику безопасности, а позади должна была быть стена. Но вместо нее я нащупала только жнеца и пальцы непроизвольно крепче сжали лацканы распахнутого пальто.
—Не думал, что вы боитесь высоты, —сухо подметил мужчина, однако положил руку мне на плечо, прижимая к себе сильнее. И это успокаивало, позволяя наконец заметить широкую реку, внимание к которой так же привлекал повторный короткий гудок отправляющегося старого парома.
— Он идёт вниз? — поинтересовалась я, прекрасно понимая свидетелем какого явления довелось стать.
— Да. По течению, как и предпочитают большинство людей плыть по жизни.
— А в какую сторону отправится ваш?
—Понятия не имею. Однако, хватит мокнуть, — с этими словами Данте вновь отворил похожую металлопластиковую дверь, вот только вела она уже не на мой чердак. За ней был знакомый коридор двадцатого этажа так и не открывшейся гостиницы «Мачта». А дальше мы прошли в не менее знакомую комнату, где нас уже ждал Марсель.
—Привет, Ваня, — улыбнулся парень, отправляя в рот пельмень, предварительно окунув его в стаканчик сметаны, — я доедаю, — активно жуя, обратился он уже ко жнецу и закашлялся, поперхнувшись.