Завершив вводную речь мужчина пару раз щёлкнул пальцами, и действие ускорилось. К парню присоединился ещё один опер, одетый в гражданское да с тлеющей сигаретой в пальцах. За тем Малюков жестово подал знак видимо остальному отряду.
— Давай, Серенький, — подбодрил он своего товарища, — вон девочки пошли. Включай харизму.
—Ой, Жека, очкую я, — затянувшись вымолвил липовый гражданский, — вдруг раскусят раньше времени.
—Не ссы в компот. Да это твоя первая операция, но ты справишься. Я прикрою, — продолжались напутствия, и отбросив недокуренную сигарету Серенький вразвалочку направился за парой девиц весьма сомнительной наружности. За ним безмолвными тенями отправились и мы с Данте.
—По чем берете, сладкие? — встревая в аккурат меж двумя барышнями лёгкого поведения и закидывая руки им на плечи, принялся оперативник отыгрывать свою роль. Я же, тем временем, в одной из них опознала девушку с фотографии.
—Мария Александровна Малюкова, — подтвердил жнец, теперь уже не притормаживая движения иллюзии, — наглядный пример того, как социум кромсает личность, — повествовал он, вышагивая рядом и смотря лишь себе под ноги. Происходящее для него явно уже не представляло интереса:
— Не попади девятилетняя Маша в интернат, стала бы весьма успешным дизайнером. А так довольствуется тем, что считается умелицей подобрать одежду пооткровенней для себя и своих подружек по цеху. Ну и способна на глаз определить тип порошка: по оттенку и размеру фракции, — усмехнулся совсем не весело жнец, подымая взгляд, —но мы с вами знатно отвлеклись, — кивнул на разворачивающуюся сцену, где Серенького таки вычислили по стволу, висевшему в кобуре под кожаной курткой:
— Это мент! — всполошилась Малюкова, — Тата, предупреди наших, — выпалила своей напарнице умело заламывая руку опера. Но Сережа тоже оказался не промах, и уложив Машеньку на лопатки, направил пистолет на ее сподвижницу:
— Нерыпайся, шмара!
— Тата, бегом! — не сдавалась и Мария, в лежачем положении выбивая ногой табельное из руки оперативника.
А дальше передо мной развернулась не иначе, как сцена из высокобюджетного фильма в жанре криминал. Вот только с эффектом полного присутствия, так что 3-Д качество в кинотеатре нервно курило в сторонке. Девочка Тата, так же оказалась при оружии. Прогремела череда выстрелов с разных сторон, мне в лицо брызнула чужая кровь, и два, подкошенных пулями, тела рухнуло на землю.
— Серый, — подоспел к месту происшествия наш главный действующий герой, — как так-то, — он стоически прижимал огнестрельное ранение товарища, пока тот ловил ртом воздух, а Тата уложенная отдачей пятилась по земле в сторону заброшенного склада.
— Что, мусор, — отозвалась подстреленная Маша, явно с целью отвлечь внимание Малюкова от подруги, — хер тебе, а не звёздочка в стопку водки!
—Заткнись, шалава! — прошипел Малюков, — такого парня загубили, — скидывая маскировочную маску, он обратил взгляд на девушку, а у нее в глазах уже вспыхнуло изумление:
— Женька? — выдохнула она вместе с новой порцией крови изо рта, — Встанька мой!
—Маня? — признал сестру и оперативник. А вместе с ним этих двоих узнала и я.
«Ванька, Манька и Встанька…» – заглушил все вокруг детский смех, подымающийся из архивов собственной памяти и глаза, мгновенно застила пелена слез. И оно хорошо, ведь она, на пару с воспоминаниями, сбивала четкость происходящего дальше ужаса.
«Ванька-встанька, Ванька-встанька!» – дразнился в моей голове семилетний малец, пока его взрослая версия прижимала к груди девичье тело.
«Плеклати! Шам ты вштанька!»— неумело отвечала ему девчушка, и все норовилась дать брату тумаков, мешая завязывать в хвосты светлые, пшеничные кудри. А сейчас она тянула руку к его лицу и устало улыбалась:
—Какой же ты стал…Мама бы гордилась! Простишь меня, Жень? — шептала уже черноволосая, повзрослевшая Маня. И я не выдержала. Закрыла лицо руками, чтоб хотя бы не видеть.
— Дура Машка...Машенька…Маня! — кричал оперативник, — кто!? Кто стрелял!?
— Евгений Александрович, я …— послышался незнакомый голос, видимо ещё одного участника операции.
—Ты?!— взревел Малюков, за чем последовал новый выстрел, — или, может быть, ты, — прямо к моим ногам упало что-то тяжёлое. И я разомкнула на миг ладони, чтоб тут же вновь спрятать за ними ужас от созерцания огнестрельного прямо в лоб.
— Данте, я останавливаю! — послышался инородный голос Марселя через динамик.
—Останавливай, — дал добро мужчина и тут же все стихло до биения собственного сердца в ушах.
— Евгения Малюкова снимут свои же, да бы не дать ему перестрелять всю опергруппу и тех, кто не успел покинуть склад, — давя тяжёлый вздох, подвёл итог жнец, пока я продолжая закрываться от всего мира и пыталась переосмыслить всю информацию.