Однако, столь незатейливая попытка к, хотя бы временному, побегу от перезревших да свалившихся скопом проблем, не увенчалась успехом. У старшего Войницкого имелись ещё свои безотлагательные дела, справляться с которыми он и поспешил, мягко отклоняя мое приглашение и заверяя, что заскочит на днях, дабы решить, как именно лучше поступить в ситуации с моим отцом. И мне ничего не оставалась, как вручив барину свою повторную, словесную благодарность, направиться к входной двери, попутно вжимая голову в плечи, как и положено загнанной дичи, над которой уже нависает разинутая, зубастая пасть с капающей вязкой, голодной слюной.
Двойной щелчок замка, распахнутая дверь и взгляд устремлённый исключительно в пол. Короткий вдох, на фоне едва ли не физического ощущения, как степенно натягиваются нервы и рвутся на мелкие, кровоточащие волокна. Даже запах родного дома, что полниться лёгкой лавандовой ноткой моющего средства, сейчас кажется горьким, приторно-терпким. Вызывает удушье и тошноту. И вот уже хочется просто лечь на холодный пол, в аккурат в том месте, где этой ночью уже лежало мое бессознательное тело, пусть и являясь лишь вариационной иллюзией. Сдаться. Отпустить все.
Делаю отчаянный взмах головой, дабы отогнать навязчивую картинку, где я уже дезертировала и принялась жалеть свою нелегкую участь, давясь немыми слезами. Прислоняюсь спиной к закрываемой двери, крепко сжимая пальцы в кулак. Ногти привычно впиваются в кожу, болью выдавливая слабость.
«Вдох: один, два три…» — вновь возвращаюсь к подсчёту. Не снимая обуви, прохожу в кухню, где в одной из полочек должна быть аптечка, а в ней седативные таблетки, когда-то выписанные врачом.
«Выдох: четыре, пять, шесть…» – невзрачная, белая упаковка моего «пофигизина», с изображением какой-то растительности, тонко намекает, что сроки его действия закончились больше года назад. Да, от чего-то, не смотря на стойкую надежду, что подобные средства мне больше не пригодятся, выбрасывать свои материальные вложения я не торопилась. И, как видно, не зря.
«Вдох: один, два, три…»
Наплевав на приписку «пригодно до», выдавливаю из блистера пару таблеток, и мысленно делая пометку освежить запасы, запиваю их водой из-под крана. Атрофированный паникой разум, начинает искать выход из ситуации, где одиночество худший враг.
«Выдох: четыре, пять…» –а значит из четырех стенной коробки с удобствами нужно срочно выбираться. Человек под номером один, в моем росчерке близких да родных, с которым можно не только забыться, но и вовсе потеряться, быстро отбрасывается. Не смотря на заверение барина, что оставаться в наших захолустьях это определенно личный выбор его сына, ощущение, что я все же являюсь оковами, насильно удерживающими его здесь, никуда не исчезло. Так что вновь грузить Мира своими проблемами, однозначно не вариант. Да и после суточного дежурства он. Нужно выспаться.
«Лизка…» – подчеркивается в списке следующий и последний вариант, но также мгновенно отметается и даже нервно зачеркивается хаотичными штрихами.
—Черт, — срывается с уст ругательство, когда упаковка таблеток, брошенная в мусор вместе с перечерканным, эфемерным перечнем, отказывается туда падать. Ногой подкидываю пачку ближе к корзине, решая поднять позже. Достаю из кармана телефон, и перехожу в меню вызовов, почти решив наплевать на все пункты, исходя из которых, не стоит беспокоить Войницкого. Но тут взгляд цепляется за последний входящий, и я не раздумывая жму на него, совершая повторный звонок:
—Насть, — делаю глубокий вдох, наспех подбирая слова, — как насчёт перенести нашу встречу на сегодня? На сейчас?
На несколько секунд девушка явно теряется под натиском моего спонтанного порыва. От чего ее ответ затягивается, рвется на бессвязные наречия. Но самое главное, что она соглашается и не скрывая облегчённого выдоха, я предлагаю встретиться у старого ДК. Прикидываю время, что мне понадобиться на дорогу, пытаюсь взвесить на сколько оное будет удобным для сотрудницы и нервно жую нижнюю губу, не решаясь ставить ее в столь тесные условия. И спасибо Насте, что ловко ловит суть заминки в нашем странном диалоге, как, наверное, и всю остроту необходимости этой встречи, от чего самолично ставит ограничение в пол часа. И ещё одно отдельное спасибо, что по их истечению, она встречает меня непринуждённой улыбкой, вместо настороженности. А, протягивая стаканчик из конкурентной кофейной сети, что нагло теснит частных предпринимателей по всему городу, не допрашивается о следствиях и причинах моего звонка: