— Вот это я сырость развела, — натянуто улыбнулась она, сводя свою слабость в шутку, которую я решила поддержать, дабы сбавить ощущение общее неловкости:
— Широкомасштабную. Бежим, пока не промокли до нитки, — даря ответную улыбку, дернула девушку за руку, продолжая держать путь в сторону городского парка. Наш размеренный шаг пришлось ускорить, а после и вовсе действительно перейти на бег, так как легкий майский дождик довольно ожидаемо стал набирать обороты, уверенно переходя в стадию ливня.
— Льет, как из ведра, — смахивая с лица воду, констатировала Настя, немного притормаживая у дощатого спуска в парковый котлован, — и лично на мне, кажется, даже ниток сухих не осталось, — развела руками, демонстрируя облепившую тело рубашку, и провожая взглядом людей. А они, в отличии от нас, сдавшись природному натиску, двигались в обратном направлении, спеша ретироваться. В общем сотрудница явно безмолвно так уточняла стоит ли игра свеч, а результат труда.
— Да ладно, — подбодрила я, не собираясь сворачивать так скоро нашу вылазку, —прекрасная шотландская погода. Через пол часа солнце вылезет– обсохнем. А согреться можно там в кафэшке, — неопределенно махнула в сторону предполагаемого укрытия, до которого ещё нужно было добраться, преодолев пологий спуск.
— Ла-адно, — вторя, протянула Звелигина, не сильно вдохновившаяся моим энтузиазмом, и сделала пару поспешных шагов вниз по деревянным ступеням, направляясь ко мне. А дальше дело обернулось чересчур круто, чтоб целостно уложиться в голове. Настя взвизгнула, очевидно поскальзываясь на мокром, слизанном многочисленными ботинками, дереве и начала заваливаться в бок, слишком быстро, дабы я успела преодолеть разделяющее нас расстояние и придержать ее. Благо рядом оказался парень, что, двигаясь в обратную сторону, на чистой интуиции протянул ей руку помощи. Однако не успела я облегчённо выдохнуть, как тот, не найдя должной опоры и повинуясь земному притяжению лишь присоединился к фееричному падению Настеньки, максимум немного смягчая оное. Используя своего спасителя в качестве весенних санок, сотрудница проехалась вниз ступеней на пять, после чего воздух разразился новым раскатом грома и отборного мата неудачливого помощника:
— Мать твою блядь за ногу! — возопил он, наверное, от боли, пока я аккуратно спускалась к месту ПЧП (пеше-человеческому происшествию), — корова неуклюжая!
— Нда, не перевелись ещё богатыри на Руси- матушке, — подытожила я поток дальнейших матерных изысканий, помогая наезднице покинуть свой спасительный транспорт. Опешившая же Настенька начала рассыпаться на простишечки, ощупывая взглядом своего бравого принца, избегая лишь лица да глаз, и явно не замечая, что конь его явно хромой на всю голову.
— Сука, как же больно! — продолжал стенать несчастный, хватаясь за правую ногу, а я успела отметить для себя что хлопец то побледнел, аки простынь, и возможно боль его и правда слишком сильна, дабы сдерживать ругательные изыски— под ноги тебя смотреть не учили? — вскинулся он на виновницу всея торжества.
— Прости, — наново завела свою шарманку Настя, — там скользко просто, — она таки возвела взор на богатыря, видимо решая зрительно донести всю соль ситуации.
— Просто! Все у вас баб блядь просто…— баюкая свою конечность не унимался рыцарь и даже ангельскому терпению кроткой Настеньки пришел конец. Или все дело было в узнавании своего спасителя?
— Ну конечно, все беды от баб, Димочка— насупилась она, складывая руки на груди, — нечего тогда было клешни свои протягивать. А раз уж решил геройствовать, то и не ной теперь. Чего там у тебя? Нога отпала?
На данной контратаке в осадок выпала уже я, отступая от внезапно воспрянувшей духом героини отнюдь не сказки про Морозко.
— Звелигина? Быстро зубки отрастила… — признал свою наездницу и пострадавший, а вместе с ним прозрела и я, угадывая в недо-богатыре Диму Тагановского, грядущий весёлый выпускной которого мне довелось лицезреть в преобразователе, а после ещё долго переваривать, — а как же «прости» да «извини»? И где в конце концов «спасибо»?
— Сразу не признала, — ощетинилась девушка, — и свое «спасибо» ты добросовестно проматерил. Вставай давай, страдалец! — и тут она подтолкнула его с ноги да в аккурат по больному месту, от чего удалой парень в змею шипящую мутировал и пуще побелел.
— Тише, Насть, — спохватилась я, в полной мере осознавая, что больной и правда не здоров,— ногой пошевелить можешь?— обратилась уже к Тагановскому.
— Нихера блядь! — сквозь зубы выдавил он.