— Перелом? — испугалась моя спутница, прикрывая рот рукой.
— Похоже на то, —заключила я, внимательнее осматривая чужую конечность и вспоминая школьные уроки ОБЖ с курсом оказания первой помощи, — ищи пару веток покрепче да подлинней...
*****
—Ничего-себе за хлебушком сходил, — выразительно округляя глаза, да возводя брови, выдохнула Настя фразу несчастного мальчишки из Ералаша. А наше то приключение было ничуть не хуже его переодеваний под девочку. Чего только стоило на двух чисто-бабских плечах доволокти здорового лба до мест оказания первой помощи. А Тагановский то, под своими безразмерными толстовками щуплым только казался. Тяжёлый зараза.
—Да, насыщенной вышла прогулка, —согласилась я, сбивая пепел с очередной сигареты, да совершая новую затяжку, — как он? — кивнула в сторону двери травм-пункта, из которой собственно моя собеседница только что вышла в гордом одиночестве.
— Жить будет, — смешно поморщилась Настя, — гипс наложили, и в стационар определили так, как родные не в городе и забрать некому, — соратница моя присела на лавку рядом и протянула мне старательно разглаженную рубашку, которой довелось пожертвовать во благо раненного воина.
—Знаешь его? — скорее констатация с моей стороны, нежели вопрос, ведь все Настино яство буквально вопит о том, что там не только знание, но даже отторжение на каком-то клеточном уровне. Однако поинтересоваться все же стоило, как минимум для того, чтоб для себя составить картинку целиком, а как максимум – хотя бы сейчас сконцентрировать эмоции сотрудницы на чем-то помимо собственных потерь.
— Учились в параллельных классах. Тот ещё козел. Во всех олимпиадах меня теснил на второе место.
Ага, значит в школе отличницей была, подметила я для себя, а в слух поинтересовалась о другом:
— Козел потому, что побеждал? — улыбнулась своей догадке, отбрасывая затушенный окурок в мусор.
— И поэтому тоже, — вздохнула Настя, и столько неприкрытого разочарования хлынуло на поверхность ее души, что даже блекло-зеленая радужка глаз, казалось, приобрела большей насыщенности и глубины. И я невольно усомнилась в своей первой мысли– как бы Настя собственноручно не отдавала свои заслуги на учебном поприще эдакому козлу Димочке.
— Нравился тебе? — решила пойти ва-банк, сворачивая нашу беседу к делам сердечным, однако девушка тоже оказалась, что говорится –не пальцем деланная:
— А тебе?
—Мне? — не вписываясь в столь резкий поворот, удивилась я.
— Мирон…— уточнила Звелигина, защемляя мой любопытный нос табличкой «не лезь– убьет».
—Это другое, — стушевавшись, перевела взгляд на пачку, из которой поспешила вновь достать сигарету, — мы с Мироном друзья…
—Звучит, как диагноз, — выдохнула собеседница, — ну да ладно, думаю столь серьезные темы стоит отсрочить минимум до пятой прогулки, и с дозой никотина явный перебор— она улыбнулась, забирая из моих рук едва подкуренную сигарету и отправляя ее в мусорный бак, — а сейчас предлагаю разбежаться по домам, ибо естественное высыхание одежды как-то не прибавляет чувства тепла и чистоты.
— Есть такой момент, —проводив взглядом свою табачную утрату, согласилась я, пожалуй, с каждым заключением, что было выдвинуто Настей, — тогда…до завтра? — поинтересовалась неуверенно, подымаясь с насиженного места.
—До завтра, —решительно кивнула девушка, — только я с утра немного задержусь, нужно будет проведать своего хромого спасителя.
—Что ж, — усилено вглядываясь в глаза собеседницы, я отчаянно искала повод ещё немного отсрочить момент нашего прощания, но не находила. Понимание, что вот сейчас, в эту самую минуту, я возможно в последний раз вижу улыбку этой девушки, дробило кости, а в груди нарывал и гноился немой протест, грозя последующим абсцессом. Хотелось схватить ее за руку и молить не делать глупостей, совершенно наплевав на то, как это будет выглядеть со стороны. Однако задавив эти желания молчанием, я лишь выдавила пространственное: — привет ему передавай, — а после дополнила, — и большой словарь бы тоже не помешал, дабы поправить красноречие.
— Это все болевой шок, —потупилась Настя, — он на самом деле не такой.
— Ладно, расскажешь как-нибудь о том, какой он…
— При равноценном обмене, — сотрудница многозначительно подмигнула и, по-детски помахав ладошкой, принялась отдаляться. Я же, глядя ей в след, только сейчас подметила, что Кастрюлька то нас давно покинул. И пока я размышляла о том, чтобы это могло значить, сей мозговой штурм был остановлен вмешательством из вне:
— А вы сегодня в ударе, Иванна, — раздался позади знакомый голос, заставляя в который раз вздрогнуть, да только теперь помимо эффекта неожиданности, появление его обладателя, как и впервые дни, селило в душу панику. Ведь, я так и не решила, как теперь, беря в расчет приобретенные утром знания, смотреть в глаза жнецу.