— Замечательное место для дыхательных упражнений! — едва не крича я пнула жнеца в широкую грудь, — рассказать сколько раз я бродила по этим улицам, ища за каким конкретно углом валяется пьяный отец? Или может про двенадцатилетнюю девочку, которая плакала вот возле того дерева потому, что не могла попасть в дом, где заперся все тот же не менее пьяный отец. Но знаешь, что самое главное? Каждый раз меня заботила не моя беда, а то, будет ли он жив, — пальцы сжали в кулаки светлую хлопковую ткань, — неужели ты не понимаешь, что мне просто нужно отвлечься? Забыться... Не понимаешь, нет?!— взирая в обсидиановые глубины темных глаз, я отчаянно пыталась достучаться, а не видя, как такового отклика пошла на отчаянный шаг. Дёрнув на себя мужскую рубашку, тем самым заставляя ее владельца склониться, прижалась поцелуем к плотно-сомкнутым губам. Всего на секунду. На один короткий миг, который Данте стоически выстоял абсолютно не отвечая, но и не отталкивая. Но самое главное, что вот эта потребность в близости, пару минут назад кажущаяся всеобъятной, попросту стухла. Испарилась подобно утреней росе.
—Не то…— разочарованно выдохнула я, отстраняясь, — но как же…— и здесь мой затуманенный выпивкой разум волновал даже не сколько момент до, где казалось, что вот сейчас разорвет на мелкие клочки, если не получу желаемое, сколько прошлые щекотливые ситуации, возникающие между нами с самой первой встречи.
— Я говорил тебе Ваня, что жнецам свойственно усиливать человеческие эмоции, но это не значит, что именно нами они вызваны.
— Не понимаю …— отрицательно качая головой я отступила ещё на шаг, а затем крепкие руки развернули меня лицом к подъезду, чтоб после, поддев пальцами подбородок, направить взгляд к определенному окну.
— Я просто заставляю тебя воспринимать в разы острее чувства, которые ты старательно прячешь даже от самой себя.
И вот после этих слов я отчётливо вспомнила, что каждой неправильной реакции тела на присутствие Данте, в моей жизни действительно предшествовал Войницкий. Даже в день нашей первой встречи, столь ярко отпечатавшейся в памяти, идя с работы домой, я внутренне возмущалась вопиющей проницательности Насти.
«Вы встречаетесь?» —спросила она тогда. И я мгновенно отмела сколь страшное, столь и желанное предположение.
— Мир мой друг… Так нельзя.
— И дай угадаю, от этой установки тебе становится всё больнее.
— Больнее будет стать одной из, — впервые озвучила в слух я самую главную причину, по которой ни разу не решилась сократит дистанцию, — и потерять друга.
Жнец же звучно хмыкнул, а затем склонился к самому уху, отпуская вдоль позвоночника волну мурашек, вгрызающихся в самую плоть:
— Дам один маленький совет, Ваня. Квартира 15. И дыши глубже. А жалеть всегда менее болезненно о том, что ты уже сделал.
§23 «И на заветной тропе бывают ухабы»
§23
«И на заветпретной тропе бывают ухабы»
Внимание!
Данная глава содержит сцены откровенного содержания.
Если для вас подобное является неприемлемым, отталкивающим - советую ее пропустить.
После ухода жнеца, я сидела у подъезда друга ещё с добрых пол часа, что оставили за собой около пяти окурков в мусорном ведре и немного ослабили взаимодействие организма с кровавой Мэри.
—Какого собственно хрена!? Почему «нет»? — задала в конечном итоге в слух очень важный вопрос, и не давая себе передумать, а жильцам дома спать, решила прибегнуть к великой силе голоса, что в далеком детстве более чем качественно заменяла телефон:
— Войницкий! — возопила что есть мочи, и улыбка растянула губы, от воспоминания, когда вот так же звала мальчика Мирона погулять после дождя,— Войницкий!
—Отой чего ещё не бачила, так шоб девка хлопцу дифирамбы пела … Ты чевой горланишь, гадина!?, — к моей досаде отозвался совсем не Мирон, а тетя Галя с первого этажа, — ой Ванечка, а эт ты? — признала она меня в свете одинокого фонаря, — ключ от домофона чтоль потеряла? Набери меня, да я открою. Только не кричи, двенадцатый час уж как никак.
Благодарно кивнув я подняла филейную часть с лавки, а за ней и кардиган, что был простелен поверх облупившихся досок. Затем направилась к бронированной двери. В груди конечно немного саднило от огорчения, что весь момент ностальгии испортили, ведь магнитный ключ таки имелся в моем рюкзаке, да и мобильного телефона никто не отменял. Но зная тетю Галю, я понимала, что мне повезло хотя бы в том, что она не вызвала милицию.