— Так что, помощник? —раздражаюсь я прежде, чем причина таких перемен мужчины перехватывает мою руку.
—Так место явно занято, — таки откидывает он в ответ, салютуя внезапно материализовавшемуся Войницкому, —без обид, парень, кто ж знал, что девчонка не свободна.
Минимизировав возможность конфликта, он стремительно удаляется в поисках другой кандидатуры на одну ночь, а в мою все ещё тянущуюся в сторону мужчины руку настырно втискивают бутылку воды. И вот я, совсем недавно так жаждущая скорейшего прихода друга, уже удостаиваю его осуждающего взгляда, в ответ на который тот лишь отрицательно качает головой.
Да, любой другой уже бы пальцем у виска крутил и щедро купал в нелицеприятных эпитетах мою персону, но Мир все знает. Знает, чем вызваны перемены в моих первоначальных намерениях, знает почему мне так важно было коснуться чужой руки. Знает, да. Вот только не понимает.
Разумеется, коротких минут знакомства мне было достаточно, да бы понять, что этот человек скорей всего мудак до мозга костей. Но я должна была ему помочь. И, наверное, наблюдая за тем, как он таки находит для себя искомое женское тепло (а вернее тело), я таки озвучиваю в слух свой вечный долг, ведь в этот момент Мирон разворачивает меня к себе лицом:
— Единственное, что ты сейчас должна, это принять ванну и лечь спать.
—Но…—предпринимаю жалкую попытку оспорить решение друга. Однако мой предприимчивый негодяй, слегка присев, взваливает мое ватное тело себе на спину, и начинает движение, заставляя плотнее прижаться к нему.
— Никаких но, — выносит Войницкий свое последнее, безапелляционное слово. Обоняние уже щекочет родной запах, сподвигая крепче обнять шею парня, уткнувшись носом где-то у кромки клетчатой рубашки, накинутой поверх хлопковой серой футболки. И дышать глубже, впитывать в себя море, наслаждаться свободой, отпустив все самолично возложенные на себя обязанности. К черту. Пускай все идёт своим чередом. По крайней мере сегодня.
—Мир-ра, я вот все никак не могу определиться: ты Мир или Война…
§ 4 «Черная метка»
Новый день проник в сознание настойчивой дрелью, таранящей виски. И все это пока внутренности скручивает в морской узел, горло засыпает жгучим песком, а уже образовавшуюся там пустыню определенно наводнила дюжина кошек, активно справляющая свою нужду. Интуитивно делаю попытку перевернуться на другой бок, дабы снизить ещё одну неприятность в лице дневного света, который попросту не даёт раскрыть глаз. С губ срывается матерное стенание, на какое-то время зависая в безмолвии окружающего пространства, которое я не спешу анализировать. А зря.
—Жива? —как-то уставше интересуется в ответ то самое пространство. И главное делает это голосом моего друга, заставляя тут же заметить на сколько обширным стал мой старенький диван. А также мгновенно запуская радужный калейдоскоп обломков, что памяти удалось сохранить.
—Мать твою…— в довесок ко всему физическому недомоганию, снисходит на меня лавина неловкости комьями попранного чувства собственного достоинства.
—О, флэшбек? — догадывается Войницкий, пока я прячу свою бедовую голову под подушку. Черт, а ведь ему пришлось составить мне компанию во время пламенного свидания с фаянсовым другом, доставать меня из ванны и даже выслушивать последние просьбы временно умирающей. Нет момент в ванной определенно перебор!
—Убей меня, Мир.
— Было такое желание, но перспектива ехать в Лондон дабы развеять твой прах над Темзой мне не понравилась— пинает друг в сторону озвученной мною последней воли, но отнюдь не это было самым страшным:
—Ты видел меня голой, — констатирую чуть-ли не плача, пусть и весьма размыто, но помня, как меня вытягивают из-под напора холодной воды, чему аккомпанируют мои возмущения.
— Да, зрелище куда эффектней былых сбитых коленей, которые ты не давала обработать, к слову так же впадая в истерику, — припоминает Война события давно минувшего детства, в котором мы делили радости и невзгоды. А всё же наши вчерашние познания друг о друге куда ужасней и, что самое обидное –односторонние. Нет, не то, чтобы я мечтала узреть друга в чем мать родила...Боже упаси! Но как же теперь жить с этим свершившимся фактом?
—Просто заткнись! — к стону примешивается капля злости.
— Твоя честь чиста, мандаринка. В обзор попала только спина, на которую я набросил полотенце, — просвещает Мир меня в утешающие подробности, — из ванны вытаскивал лишь когда ты удосужилась им обернуться. Так что кончай косить под страуса.