Речь у девушки вышла длинная, сбивчивая и явно не раз обдуманная. Образование, конечно, София не имела, но вот умом духи ее не обидели, а уж сообразительностью и подавно.
Я сидела на кровати с широко раскрытыми глазами и, как рыба, выброшенная на лед, закрывала и открывала рот, пытаясь вздохнуть живительного воздуха. Тень — жена и мать. Что за чушь. Уму непостижимо. Но не этот абсурдный факт волновал мое сердечко. Грудную клетку сдавил болезненный спазм, и, выдавив из себя жалкую улыбку, произнесла:
— Софушка, а как без любви-то, — не удержалась и все-таки заплакала, совершенно по-настоящему, по-бабьи, с придыханием и завываниями. Осознание безысходности положения накатило на меня с разрушающей силой. Спазм перехватил горло, заставляя сложиться от боли и отсутствия воздуха. Я начала задыхаться от слез и душераздирающих всхлипов. Рыдания стали громче, перемежаясь со стонами, — настолько было себя бедненькую жаль.
— Знаю, без любви тяжело. Но, как говорится, слюбится-стерпится. Я еще не познала этого восхитительного чувства, зато голодала и чуть не замерзла насмерть. В деревне ж ведь, что ведьма, что не ведьма — кушать все хотят, — грустно взглянув, поднялась и направилась к двери. Спохватилась, вернулась и, оставив поднос с завтраком, вышла.
Я осталась одна в комнате со своими слезами и далеко нерадостными мыслями, все-таки не каждый день узнаешь, что тебя спокойненько изнасилуют и рожать заставят, а единственный, кто мог бы помочь, — не желает утруждаться поисками. Я бы сама помогла себе, только занята сильно, вот участи своей ожидаю смиренно, как овца на заклании, а часики-то тикают и всего день остался, точнее, чуть больше — но это не суть. "Думай. Думай, Таная", — пробормотала себе и, для пущей важности данного события, начала ходить из стороны в сторону, в надежде, что идея все-таки придет.
Мысли скакали, как заведенные — от суицида до попыток просто выпрыгнуть в окно и убежать. Кстати, сам прыжок тоже сводился к суициду. Умирать я, конечно, не собиралась — жить хочется. И тут замерла, остановилась, прислушалась. Отчетливый тихий стук прозвучал в районе стены. Еще не обед, значит, не София. Пока я стояла как вкопанная и размышляла, стук повторился снова, настойчиво привлекая внимание. Подбежала к окошку и замерла, разочарованно вздохнув. Створка окна трепыхалась от порывов ветра, ударяясь и издавая противный скрежет. Обхватив голову руками, плюхнулась на кровать и завыла, силы покинули меня, а истерика решила посетить. Это все нестабильное психическое состояние, оно, зараза, виновато в моих горестях и бедах.
— Долго мне тут еще висеть? Не ровен час засекут, — протянули откуда-то.
— Кто ты? — прошептала я, поспешно вытирая слезы, и кинулась отворять ворота, точнее, оконные створки.
Стоило только отодвинуть оконный затвор, как взору предстала занимательная картина. На небольшом уступе каменной стены стоял человек и, раскачиваясь подобно листу клевера в осеннюю пору, намеревался уцепиться за каменную кладку близ моего окна.
— Ого, однозначно меня рады видеть, — прошептал молодой маг. А это был именно одаренный, теневое зрение оно не подводит.
— Конечно, рады, завтраком угостить? Может, сказки почитаем? Ах, нет. Ты, наверное, проездом и поболтать заскочил? Да и я занята, в неволе сижу и к изнасилованию готовлюсь, — прорычала я, пытаясь разглядеть гостя.
Да и посмотреть, скажу я вам, было на что. Светлые кудряшки обрамляли очаровательное симпатичное лицо, а голубые глаза, расположившиеся около аккуратного немного большого носа смотрели заинтересованно и весело. Ну, хоть у кого-то отличное настроение. Молодой мужчина подтянулся на руках, и, проигнорировав длань помощи, протянутую мной, спокойно вскарабкался на подоконник. Что, спрашивается, ему мешало так поступить раньше? Элегантно почесав за ушком, видимо, обозначая мыслительный процесс, устроился поудобнее и взглянул собственно на меня, озаряя довольным и радостным видом замкнутое помещение. Настроение испортилось окончательно, да. Думаю, это сильно отразилось на моем лице. Его определенно перекосило от радости.
— Видимо, совсем не рады. Так это ничего, дай, думаю, зайду, дела узнаю как… А тут такие новости. Все-таки изнасилование вещь хорошая, а, главное, приятная и подготовки, однозначно, требует, да и ответственного подхода, — усмехнувшись, сказал незнакомец и пересел с подоконника на пол, лениво вытянув ногу. Вот ведь наглость какая, я тут, понимаешь, страдаю, мучаюсь от безысходности, а тут, мало того, хозяин искать не собирается, так и этот, спасать не торопится.