— Это ужасно, — попыталась сдержать слезы и тихо добавила, — поцелуй.
Андрес вот совсем меня не понял. А что тут понимать-то? Все ясно как день, но все же решила пояснить некоторые моменты для особо непонятливых.
— Коран — первый, кто меня поцеловал. А теперь еще и первый, кто, — замялась не находя нужных слов и давясь от слез, подступивших так не кстати, — меня, мое тело… дотронется там, — не складно, не спорю, но, думаю, Андрес понял суть происходящего и сказанного бедной тенью.
Один из супостатов первого ряда, услышав мою речь, хмыкнул. Другие замерли, пытаясь расслышать мою тираду-признание, остальные — те, что стояли далеко, лишь с недоумением поглядывали, пытаясь разглядеть нашу парочку среди темноты и своих собратьев, но самое главное никто из них не предпринимал попытки на нас напасть. Неизвестные замерли на своих местах без движения и молча смотрели, чего-то ожидая. И это "чего-то" не заставило себя ждать. Нет, я, конечно, не поняла и не ощутила изменений, а вот субъект "намба ван" определенно что-то почувствовал и, энергично встряхнув головой, медленно поклонился. От моего взгляда не ускользнул факт наличия перекошенной физиономии у всего отряда. И так с недовольными минами на лице и опущенными головами товарищи супостаты последовали положительному примеру.
И вот, когда лес из высоких мужчин, облаченных в черные плащи и одинаковые треугольные шапки — символ принадлежности к сильным мира сего — магам, обрушился как подкошенный, мой взгляд привлекла одинокая фигура, расположившаяся неподалеку — это был Коран. Окончательно осознав глубину своего будущего морального падения, решила дать выход своей психологической нестабильности — быстро и очень сильно прижалась к Андресу, мелко вздрагивая и стремительно покрываясь испариной. Но этого показалось мало, и я гаркнула во весь голос:
— Это конец, конец, — вопль оглушил не только супостатов, но и собственно меня. Стало стыдно, да. Приняв решение встретить собственную судьбу с высоко поднятой головой, я вздернула подбородок и… теснее прижалась к Андресу.
— А? Да нет, еще повоюем, — раздалось в непосредственной близости, а конкретно над самым ухом. Андрес прибалдел там что ли? Теплые твердые руки с маниакальной решимостью обнимали хрупкое тело девушки-тени, все сильнее прижимая ее к себе.
А народ замер с поникшими головами и не стремился принимать вертикальное положение, и вот это слегка смущало и действовало на нервы. Поймали все-таки, а ощущение что ты королева, а рабы с согнутыми спинами.
И тут началось самое интересное, Коран подошел к нам и слегка согнулся в приветственном поклоне, излучая любовь и доброжелательность. Андрес церемонно наклонился, слегка согнув тело в ответном приветствии. "Они знакомы", — мелькнула запоздавшая мысль. Мысль-то мелькнула, значит, мозг пришел в себя и зашевелил своими малочисленными извилинами. А вот тело в себя так и не пришло, продолжая трястись, наращивая темп.
— Рад приветствовать тебя на моих землях, Андрес Лаарханэ, — махнул на дверь, приглашая войти.
Андрес, слегка приподняв кисть руки, оторвав ее от моей талии, где она благополучно лежала и успокаивала бедную меня, и вальяжно взмахнул, уподобляясь дирижеру оркестра. Люди, замерзшие в коленопреклоненных позах, разлетелись как щепки от невидимого порыва ветра. Безвольными куклами, не успевая взмахнуть руками, рассыпались метрах в трех от нас, прямо на зеленой травке-муравке.
— Прости, — пожал плечами Андрес, — слегка схулиганил, — подмигнул мне. — Хотел показать одной трясущейся особе, что она в безопасности. Сам понимаешь психологическое состояние…
Осознание собственной доверчивости накрыло внезапно. Так я и стояла, как фонарный столб с мерцающей лампочкой, пока не услышала конец разговора.
— …вынужден отказаться от твоего гостеприимства, сам понимаешь, дела, — лениво протянул Андрес.
— Ночь на дворе, а с перемещениями сейчас плохо — полнолуние, — в тон ему ответил Коран.
Андрес манерно поклонился и, нагло улыбаясь, ответил:
— На эту ночь у меня большие планы, так что, Коран, я почтил тебя вниманием столько, сколько смог, да и пропажу необходимо ввести в курс дела.
Постепенно смысл происходящего начал доходить до моего сознания, уснувшего до этого мига. Смутилась, покраснела и замерла, почувствовав на себе злой взгляд разъяренного Корана. А что я? Я ничего.
Смотрел на меня в упор, не мигая, зло сощурив глаза и пытаясь прожечь во мне дыру. Андрес же, не прощаясь, походкой истинного короля прошествовал по дороге к ограде и, мельком обернувшись на меня, слегка махнул головой подзывая. А что я? Меня уговаривать не надо, быстро припустила за ним. Он обернулся, подхватив одной рукой, и улыбнулся, так по-родному, что я не выдержала и прижалась к нему, до сих пор не веря в свое спасение. Кажется, принесло.