Такой артефакт, наверняка, имелся в этом "чудном местечке". И стало абсолютно ясно, для чего понадобилось разыгрывать эту комедию. Слова, сказанные им не так давно, обрели смысл. Доказательства. Ему нужны доказательства его непричастности. Естественно, убийством мага такого уровня, как Андрес Лаарханэ заинтересуются. Начнется разбирательство, расследование…
Все гениальное просто. В ближайшее время нашу "компанию" соберут вместе, выкачают всю магическую силу, а потом добьют. И виновник этого жесточайшего злодейства тоже имеется — слетевшая с катушек тень Ласка, полностью нестабильная и неадекватная. И все шито-крыто. Скорее всего маг поворачивает такое не в первый раз — накатанная дорожка присутствует… Все эти убийства — его рук дело. Но вот один вопрос не давал мне покоя: как он умудрился контролировать нестабильную тень? Ласка полностью ему подчинялась, забыв о сопротивлении…
— Начинается, — тихонько прошептал дядюшка Александр, — действующие лица — боевая готовность, — и завопил еще громче. — Анри. Анри. Сюда. Скорее.
Стены подвала содрогнулись. Мелкие камушки и подобие штукатурки посыпались со всех сторон. Если бы смогла — зажмурилась бы. Громкий топот, натужное дыхание и, как итог, появление Андреса, окутанного ореолом боевой магии, светящимся и непривычным. Странно, плохой физической подготовки ранее за магом не наблюдалось. Андрес двигался с грацией пантеры, и уж тем более одышкой никогда не страдал. Хотя неизвестно, откуда он стартовал, и где мы находимся тоже неведомо. Мягко ступая, мой золотой маг спустился с покатой лестницы, аккуратно осматриваясь и двигаясь в сторону ниши, в тени которой замер мерзкий старикашка. "Уходи. Уходи" — пыталась вскочить и заорать я. Но все, что я могла, это слегка повернуть голову. По лицу текли слезы, орошая неподвижные щеки, плавно стекая на шею — горькие злые слезы совершенного бессилия. А Андрес, будто ничего не замечая вокруг, прошелся по замкнутому пространству подвала. "Как же я люблю тебя, мой золотой маг" — безрадостно завопило сердце. В следующее мгновение я четко осознала, что предпочла бы сдохнуть тут на месте, чем услышать его хриплый, настороженный голос:
— Дядя? — ни тени беспокойства на лице, только упорство и сосредоточенность.
Маг аккуратно повернулся всем телом и взглянул на пол, понимая, кто перед ним в розовом неглиже. Вздрогнул, замер на долю секунды и, резко вздохнув, отвернулся. Ледяной пол холодил кожу, глаза щипало от непрошенных слез, сердце разрывалось на части. "Духи, пожалуйста, сделайте так, чтобы он ушел. Тьма, я хочу умереть, только не видеть того, что должно произойти дальше" Непрошенные воспоминания замелькали перед глазами. Оказывается, я жутко скучала по нему, по твердому ежику волос и мягкой рыжеватой щетине, царапающей лицо при поцелуе, по крепким сильным рукам, дарящим тепло и защиту, родным голубым глазам с веселыми смешинками… Тихий стон вырвался из моей груди…
Андрес быстро, оценивающе посмотрел в мою сторону, и, нервно дернувшись, бросился к окровавленному телу. Только сейчас, по этим странным отточенным движениям я поняла, каких усилий стоило ему это показное спокойствие. Дядюшка Александр продолжал натужно стонать и извиваться от мнимой боли. "Система" дала сбой. Не выдержав кровавого зрелища, маг бросился ко мне, но, не добежав пару метров, остановился, как вкопанный, прямо перед рисунком пентаграммы, едва-едва различимом на залитым кровью каменистом полу. Задумчивый вздох и плавный шаг назад. Дошло. Кажется, Андрес почувствовал магические нити. Но пока рано радоваться. Медленно отступив назад, он неожиданно повернулся к старику, сосредоточено наблюдающему за происходящим, и, опустившись на одно колено, начал водить над ним руками, залечивая раны. На меня Андрес больше не взглянул, хотя я всеми силами пыталась привлечь его внимание единственным доступным мне способом — водила зрачками в разные стороны. Ох, бедная моя голова. Только головокружения мне сейчас не хватает.
Сердечко дергалось от обиды, то замирая, то начиная биться как сумасшедшее. Я безразлична магу. Эта мысль ударяла все снова и снова по солнечному сплетению, убивая надежду на его взаимность. Впрочем, как я могла допустить даже мысль о таком возможном исходе. Состояние старика не было критичным, я же была залита кровью, не двигалась и, предположительно, находилась при смерти — но Андрес даже не попробовал мне помочь. Слезы застилали глаза, мешая видеть происходящее вокруг. Что ж, падать всегда довольно больно. Но я и не взлетала.