— То есть боеприпас оказался не только в боевом применении очень мощным, но и в плане психологическом весьма эффективным, — резюмировал Сталин. — Товарищ Устинов, мы думаем — надеюсь, это единодушное мнение ГКО — что разработчиков этого оружия нужно наградить, причем всех. И именно от лица ГКО. Дмитрий Федорович, как скоро вы сможете составить поименный список всех участников разработки? Даже если работало полсотни специалистов, мы можем, мы обязаны наградить каждого… как минимум орденом Трудового Красного знамени.
— Нет.
— Извините… вы что, товарищ Устинов, против награждения этих весьма заслуженных специалистов? — в голосе Сталина зазвучал металл.
— Вы меня не так поняли. Я уже поднимал этот вопрос с заводом-изготовителем, и товарищи Курятников и Берцев во-первых, резко отвергли предложения о награждении руководства завода…
— Скромность решили проявить…
— А во-вторых, они сообщили — точнее подтвердили сказанное мне еще товарищем Дегтяревым — что разработку гранатомета и боеприпаса ТБГС произвела начальник экспериментальной лаборатории завода, и она же изготовила установочную партию. Одна разработала и изготовила, причем, как Василий Алексеевич подчеркивал, в качестве отхода… побочного продукта при разработке изделия ОТАБ-250. И она же, в инициативном порядке, разработала и изготовила более ста экземпляров изделий ОТАБ-45. Правда, сами изделия ОТАБ все же изготавливались работниками завода: они просто по размеру очень большие…
— Значит, разработала женщина… в одиночку… как это возможно: такое оружие в одиночку разработать?
— Возможно, — ответил Сталину Берия. — Сотрудники НКГБ в Коврове доложили, что она — химик, причем неплохой, а само по себе оружие, можно сказать, примитивно, все дело в использованном взрывчатом веществе. Самым сложным было придумать, как это вещество — довольно, кстати, распространенное в химическом производстве — использовать. Правда, они ее охарактеризовали как «стерву неуправляемую», сказали, что допускает рукоприкладство, однако, по результату работы, это можно ей пока простить. Есть мнение…
— Есть мнение, что эту женщину наградить необходимо, — прервал Берию Сталин. — И вместо многих орденов Красного Знамени её можно представить к званию Героя Социалистического труда. Александр Николаевич, подготовьте постановление Президиума Верховного Совета, пусть наш всесоюзный староста его сегодня же подпишет.
— Закрытое постановление, — уточнил Берия, — пока наши союзники не знают, что это оружие настолько несложно…
— Да, закрытое. А вы, Лаврентий Павлович, сделайте так, чтобы союзники этого не узнали как можно дольше. Дмитрий Федорович, организуйте ее награждение у себя, мы думаем, что не стоит привлекать к этому внимания…
Первого сентября девушки вскочили рано, еще шести не было. Позавтракали очень неплохо: Таня на своей горелке сварила кастрюлю макарон, в которую щедрой рукой вывалила две банки «второго фронта». Правда Антонина тут же сделала ей выговор:
— Школьница, спасибо, конечно, но ты так через неделю голодать начнешь. Тебе хоть стипендию-то назначили? А то даже печеньки не на что купить будет.
— Я про стипендию не спрашивала… но с голоду точно не помру. А «второй фронт» заводском пайке выдают, так что в понедельник я еще привезу.
— Это хорошо, но ты не увлекайся угощениями, — заботливо посоветовала Марина. — Мы уже вокруг осмотрелись, прикинули, как кормежку организовать — а консервы твои пусть пока полежат: если уж совсем трудно будет, то запас пригодятся.
Наряды девушки приготовили еще с вечера. То есть погладили гимнастерки и юбки (у Марины нашелся трофейный электрический утюг, а в комнате все же обнаружилась розетка), сапоги начистили: изобилия одежды ни у кого не наблюдалось, что, впрочем, девушек ни в малейшей степени не расстраивало. На ночь они форму повесили на спинки кроватей и одежда не измялась, так что после завтрака они принялись лишь награды на гимнастерки вешать.
— А что? — недоуменно спросила Таня, — в университет обязательно при параде ходить со всеми наградами?
— Нет, — усмехнулась Дуся, — но ведь праздник же! Всем хочется нарядными быть! А у нас пока ничего понаряднее нет, — с легкой грустью добавила она, — но с наградами мы уже очень неплохо выглядим. А у тебя что, — спросила она, видя, как Таня надевает «рабочий комбинезон номер три» (такой же, как «четвертый», только светло серый — Таня его выбрала, чтобы не выделяться из однотонной толпы), — ничего нарядного нет? Ты бы сказала, мы бы у девчонок поискали что-нибудь понаряднее…