Не то, чтобы это Таню смущало, однако Шэд запятнала бы свое имя, явившись туда без должной подготовки — поэтому девушка сосредоточилась на визите к наркому. Так что после занятий она забежала на Центральный телеграф. Директор завода на самом деле волновался по поводу вызова товарища Серовой к наркому, а потому передал ей через Иру талон спецсвязи, являющийся мощным виртуальным ускорителем для советских телефонистов — и, к тому же, исключающим прослушивание линии: за такое нарушение наказание было «вплоть до смертной казни». Так что когда Таня сунула этот талон вместе с бумажкой, на которой был записан «вызываемый абонент», в окошко переговорного пункта, сидящая там женщина тут же пригласила ее «в первую кабинку», правда, предупредив, что возможно придется пять минут и подождать. Но уже через пару минут в трубке раздался голос директора.
— Добрый день, это Серова. Я завтра к Дмитрию Федоровичу иду, и мне хотелось бы знать, что ему обо мне известно: не хочется не оправдать его ожиданий. Конечно, пинать я его точно не собираюсь…
— Вы бы, Татьяна Васильевна, посерьезнее к этому отнеслись, как-то попараднее оделись бы, и по поводу наград…
— Все это будет в лучшем виде. А все-таки, что ему про меня известно?
— Имя-фамилия, должность. Должность начальника экспериментальной лаборатории. Вроде всё… хотя вроде Василий Алексеевич упоминал про вашу… седину, но, говорят, вы волосы покрасили? Во всяком случае фотографию вашу Дмитрий Федорович не запрашивал… или вы про возраст? В наградных листах он, конечно, указывается… но вы же сами свой год рождения не знаете точно, у вас даже в копии свидетельства о рождении написано «неизвестно, возможно двадцать девятый» — а такая запись в графу просто не поместится, так что в ваших только «неизвестно» указано…
— Спасибо, все, что хотела, я узнала. И не беспокойтесь: я не подведу!
После телеграфа Таня забежала в магазин ВТО на Герцена, который поразил ее совершенно копеечными ценами, затем заглянула в парочку коммерческих магазинов. Продуктовые ее вообще не интересовали: свои студенческие карточки она отдала Антонине вместе с полутора сотнями рублей (стипендию, как и карточки, выдали в понедельник на факультетах), а вот промтовары ее заинтересовали. Правда и в коммерческих выбор был… небогат, но Таня нашла примерно то, что искала: четыре метра серого «подкладочного» сатина. А затем зашла в попавшееся по дороге ателье, где ей меньше чем за час сшили из этого сатина юбку и что-то вроде пиджака. Хотя — видимо ателье было из «пафосных» — ей поначалу ничего шить даже не захотели, но когда Таня сказала «мне для спектакля, чтобы из зала на английский костюм похоже было», отношение к ней изменилось… а окончательно изменилось, когда закройщица назвала стоимость работы и Таня, глазом не моргнув, выложила сумму заметно большую:
— Мне бы еще таких белых отложных воротничков, шелковых, штуки три. Это возможно?
Около шести вечера в общежитие заехала Ирина, передала Тане сверток с одеждой. Критически оглядела комнату и на вопрос Тани «останешься?» отрицательно мотнула головой:
— Меня машина ждет, минут через сорок домой летим. Побегу уже…
На вопрос соседок Таня ответила:
— Знакомая, из Коврова. У нас там авиаотряд, они в Москву что-то самолетами каждый день возят. А мне завтра в гости нужно идти, я попросила мне все же платье захватить. Жалко, телефона у нас нет: я бы все нужное, что дома забыла, через них и перетаскала бы потихоньку — но они и сами не знают, когда у кого рейс на Москву. Сюда они просто так заехать не смогут — а на аэродроме, не зная расписания, их ждать бесполезно…
Без пятнадцати четыре на проходную Наркомата вооружений пришла женщина:
— Мне Дмитрий Федорович приказал к шестнадцати к нему прибыть, я Серова, вот мои документы — и она протянула потертое заводское удостоверение. — Я в Москве по делам, паспорт не захватила, так что если этого недостаточно, то вы уж товарищу Устинову сообщите, что я приходила.
Сотрудница бюро пропусков, которой из секретариата наркома уже дважды звонили, спрашивая насчет Серовой, лишь кивнула:
— Вполне достаточно, вам на третий этаж по лестнице и направо до конца коридора.
Никакой инструкции она не нарушила, в наркомат часто приходили сотрудники многочисленных заводов с подобными документами, так что даже рассматривать «корочку» она пристально не стала: фамилия-имя совпадает — и достаточно, там лучше знают кого приглашают.