— Я никто. Не помнишь — ну и ладно, — она отпустила его руку, легонько толкнула в грудь, повернулась и неспешно пошла по коридору. А куда пошла — этого Арон уже не видел…
Глава 26
Закончив работу, Шэд задумчиво гуляла по московским улицам. У черной краски для волос была неприятная особенность: она сходила и сама, но на это требовалось часа полтора, а нейтрализатор аромал довольно сильно, если его использовать без мыла. Но на улице мыть голову с мылом было бы неосмотрительно, так что проще было просто погулять. Да и с городом было бы неплохо вблизи познакомиться. Спокойно и без суеты: у мальчика в Плехановском просто произошла спонтанная остановка сердца — ситуация, медицине давно известная…
На Октябрьской площади ей подвернулся автобус, направляющийся к Калужской заставе, и Таня с удовольствием в него забралась: днем в общественном транспорте было относительно свободно и девушка даже смогла сесть у окошка. Но шесть остановок автобус проехал слишком быстро, так что она вышла — и, имея в виду дождаться обратного рейса (водитель сказал, что он назад через сорок минут поедет) принялась бродить неподалеку, рассматривая строящиеся дома: еще с начала лета в Москве приступили к массовому строительству жилья. И, проходя мимо очередного забора вокруг какой-то стройки, она услышала знакомую фамилию: конвоир явно ругал кого-то из заключенных, с очень неумелым использованием великого и могучего, качественно разбавляемого подходящими терминами на другом, но немного знакомом ей языке…
Сагит Омаров еще раз ругнулся — больше для практики, чем по делу, но тут же застеснялся содеянного: к нему, тронув за плечо, обратилась немолодая женщина, причем обратилась на казахском. Немного странном (Сагит подумал, что женщина, наверное, из старшего жуза, а может и вообще горянка), но он в Москве вообще казахскую речь за все проведенные в городе полгода не разу не слышал. Возможно поэтому он и не сразу сообразил, что же у него спрашивает женщина:
— Ты меня слышишь вообще? Где Женис?
— Не знаю я никакого Жениса…
— Я сама слышала, как ты его ругал, русскими словами ругал. Так где он? Я племянника с начала войны не видела…
— Да не знаю я никакого Жениса! Извините… это я не казаха ругал, это у русского дезертира фамилия такая странная.
— Точно у русского?
— Да. Вот он, на леса сейчас поднимается: разве он похож на нас?
— Ой, ты уж меня извини… от племянника с сорок первого ни весточки не было… на, держи, — женщина сунула руку в сумку и достала пригоршню карамелек, — на службе-то, небось, не очень сладко… — женщина сгорбилась и медленно пошла по улице, а Сагит, глядя ей вслед, подумал о том, сколько еще таких женщин все еще ждут и готовы даже в шорохе ветра слышать имя любимого человека.
Шэд с большим трудом вспомнила пару десятков так нужных сейчас слов. Не все, например слово «брат» ей вспомнить так и не удалось — но вспомненного хватило. Правда, солдатик еще некоторое время пялился ей в спину, но все же он вскоре вернулся к своим обязанностям, а заборы возле строек вероятно специально ставили так, чтобы компенсировать отсутствие уличных туалетов — тем более что охранников на стройках хватало. То есть хватало для обычных людей, в для Шэд вся эта охрана выглядела не опаснее стайки обожравшихся лемуров.
К автобусу Таня успела, правда в последнюю минуту и место нашлось только рядом с кондуктором. Поэтому она услышала, как эта молодая девушка спросила и забежавшего уже после Тани в автобус мужчины:
— То там за суматоха на стройке, не знаете?
— Сам не видел, но судя по крикам там кто-то с лесов упал. Охранники сильно ругались, там же заключенные работают…
— А, заключенные… Товарищи, кто еще не взял билеты?
По дороге в общежитие Таня заскочила в какую-то встретившуюся аптеку, где купила пузырек ибупрофена (и ее очень порадовало, что препарат уже стал массово выпускаться), а так же удивившую ее маленькую картонную коробочку с десятью таблетками глюкозы, примерно по четверти грамма каждая. Правда цена этой коробочки была уж очень немаленькой — но, вероятно, такую поставили чтобы народ не раскупал глюкозу вместо дефицитного сахара. Однако и ассортимент аптек оказался на удивление скромным, а большинство лекарств делались «по рецепту» непосредственно в самой аптеке, и, зайдя с улицы, купить их было невозможно. Так что еще Таня купила пакетик с какой-то лекарственной травой: ей все эти лекарства было вообще не нужны, но требовалось «продемонстрировать результаты» долгого отсутствия в общежитии.
Впрочем, когда она вернулась, комендант уже ушел к себе. Соседки рассказали, что он проснулся около четырех, немного побухтел, и — с помощью парней из соседних комнат — уковылял, сказав, что Тане передает «большое спасибо», которое чуть позже занесет «в материальном виде».