— Забавная теория. Но мы-то ее не проверим, я просто не знаю, где этот рений вообще взять.
— Я же сказала: у меня в тумбочке. Я привезла кусок, примерно два килограмма… его в Германии уже лет пятнадцать добывали для какой-то фигни, и скоро снова добывать будут. Так что единственная у нас проблема — это где взять тигель из окиси циркония чтобы платину в нем расплавить. А платиновый тигель на такое и вовсе не жалко потратить…
Николай Николаевич не удержался и вышел из-за высокого химического стола:
— Серова, ты собираешься испортить ценную химическую посуду?
— Могу и не портить, тогда дайте мне другой кусок платины.
— А у тебя что, на самом деле есть рений?
— Ладно, повторю в третий раз: я принесла с собой в университет кусочек для опытов, килограмма два весом кусочек.
— А где ты его взяла?
— Где-где… украла. Смародерила. Иду, гляжу: валяется дохлый фашист, а в руке сжимает кусок рения — а вот вы что бы в такой ситуации сделали? Шучу, — уточнила Таня, глядя на ошарашенные физиономии собеседников. — Мне знакомые принесли… но именно что для опытов.
— А тебе обязательно тигель из окиси циркония? — спросил академик, у которого аж мурашки побежали по коже от открывающихся перспектив.
— Нет, я могу, конечно, попросить высокочастотную печь с магнитной левитацией, но, боюсь, ее весь физфак будет полтора года изобретать…
В воскресенье Таня в Коврове зашла с мелкой просьбой к Мише Шувалову и встретила там новенького инженера, которого звали Володя Кудрявцев. И который должен был на новеньком «механическом» заводе заниматься вопросами изготовления небольших турбин для уже выпускаемых там электрогенераторов.
— Володя, ну-ка, отойдем на секундочку… Ты его не слушай, — Таня ткнула рукой в стоящего рядом и с ехидной улыбкой Танины излияния слушающего Мишу, — а смотри вот сюда. Если здесь поместить вот такой компрессор как на турбодетандере, а вот тут собственно турбину… связанную с компрессором, понятное дело, а вот здесь турбину уже свободную…
— И что тогда получится?
— А если вот сюда подать газ из газогенератора…
— Я знаю, что это, нам на последних занятиях про такие…
— Знаешь — молодец. Вот тебе списочек сплавов — это какие где применять чтобы все не сгорело нафиг, и делай, как тебе начальство и велело, турбину. Я думаю, что если у тебя мозги есть — а на вид и не скажешь, что их кто-то удалил — то, надеюсь, за год у тебя получится что-то работоспособное мощностью киловатт так в пятьсот и весом под центнер. А если кто-то, вроде вот этого, — она снова ткнула рукой в Мишу, — будет к тебе приставать и требовать чего-то другого, ты мне скажи…
— Да не буду я от него другого требовать! У меня ребра болят даже когда я про тебя просто вспоминаю!
— А грудь не болит?
— Какая…
— Ну, где орден тебе повесили…
— Белоснежка, пожалей холопа нерадивого! Да не трону я его, а от меня-то тебе что надо было?
— Вот такой станочек чтобы вот такие петли делать. Петли, пар пять-шесть, тоже сначала табуреточникам отдай, пусть приспособятся. Сделаешь?
— А куда же я денусь-то… злыдня! В смысле, солнышко ты наше…
Глава 29
Когда двум хозяйствующим субъектам нужно что-то одно, причем достигаемое усилиями обеих сторон, то, как правило, они приходят к согласию. Руководитель артели КТК приехал в Москву, плотно пообщался с начальником ХозО Университета. Оба они были фронтовиками, оба награды на фронте получили — поэтому отнеслись друг к другу с должным уважением и нашли удовлетворяющий всех компромисс. Правда, денег у хозяйственников университета не появилось — но были определенные неформальные связи в московском руководстве, и благодаря им КТК получил право воздвигнуть свой павильончик на Преображенском рынке. Небольшой, так что его собрали из привезенного бруса буквально за неделю. А затем павильончик открылся, и в нем началась торговля мебелью. Поначалу — табуретками и тумбочками, а чуть позже — и подержанными кроватями из общежития университета.
Все сломанные железные кровати КТК забрал по условной цене в сорок рублей, и за двенадцать кроватей поломанных он передавал общежитию одну комбинированную двухэтажную со шкафом. Поломанные в Коврове как-то ремонтировались и продавались на рынке населению уже по шестьдесят рублей. Или по семьдесят «с доставкой на дом», причем доставку осуществляли студенты, а лишний червонец зачислялся в оплату новых кроватей. К тому же «зачислялся» не только этот червонец: с каждой проданной табуретки или тумбочки по два рубля тоже шло в счет «погашения долга», что на приклеенной снизу этикетке особо указывалось: спальные месте КТК передавал общежитию «в кредит». То есть «в рассрочку и без процентов».