Правда, половина этого угля сначала попадала в химический цех артели КТК, где из него делали «буроугольный кокс» — мелкую, в принципе ни на что не годную крошку, а из коксового газа они много чего делали, включая средства для стирки белья и мебельный лак. Впрочем, и крошку там, смешивая с торфом, преобразовывали в топливные брикеты — которые, правда, шли уже не на электростанцию, а в котельные города и окрестных животноводческих ферм.
Со скотиной в области стало теперь совсем хорошо: прошлогодние эксперименты с люпином показали, что крестьяне могут прокормить скотины раза в три больше, чем это было до войны, так что весь приплод прошлого года было решено на мясо не отправлять, а оставить на развод. Тем более, что немцы как-то договорились с соплеменниками в Германии, и в область только породистых свиней (каких-то датских) завезли около двух сотен. А весной обещали и коров породистых с полсотни привезти…
Но все же все это было пока лишь «планами на будущее», а сейчас Георгий Николаевич Пальцев почти все свое время тратил на решение вопросов по обустройству новых жителей области. Население-то росло очень быстро, каждый день чуть ли не сотня новых владимирцев появлялось. То есть и дети рождались «ударными темпами», но секретаря обкома пока волновали лишь люди взрослые. Способные пользу стране и области приносить… некоторую. Он сильно подозревал, что наплыв инвалидов разной степени работоспособности вызван в первую очередь слухами о том, что в Коврове из любого инвалида полноценного человека сделать могут, но подозрения делу-то не помогут. А то, что вот уже два десятка артелей активно инвалидов на работу приглашали…
Ну, приглашали, что было, в общем-то, не очень и страшно, ведь новым работникам эти артели жилье сами и строили. Однако нужно было запланировать места, где это жилье должно было строиться, обеспечить стройки цементом, стеклом — а это было не самой простой работенкой. Договориться о поставках той же соды — уже это было сродни подвигу. Средненькому такому подвигу, но все же. А выстроить вторую линию стеклозавода — тут уже пришлось долго спорить и ругаться и с руководством второго завода, и с плановиками, стремящимися область оставить без лишнего кусочка уже изготовленного стекла…
Поэтому вечером шестого апреля он лично примчался в Ковров и встретил товарища Серову еще на аэродроме:
— Татьяна Васильевна, на тебя вся надежда. Я понимаю, у тебя своих забот хватает, но… признаю, партия с задачей справляться перестала. Но и ты меня пойми: с нового года в область переехало четырнадцать тысяч инвалидов войны, а у меня ни стекла на стройки жилья не хватает, ни терпения без мата со вторым заводом об оборудовании договариваться. Ладно, с матом я как-то в заводом договариваюсь, а вот насчет соды для стеклозавода… Сможешь помочь или нам запретить в области инвалидов на работу приглашать?
— Георгий Николаевич, я что, по вашему мнению, волшебница? Палочкой взмахну и всё сразу появится?
— Нет, конечно, не волшебница. Ты фея, причем фея добрая. Ну помоги? Деньги в области на все есть, я их у тебя не прошу. А вот насчет договориться… Я помню, ты украинцев почему-то не любишь, но у них теперь, как ДнепроГЭС запустили, сода есть…
— С ними я договариваться не буду. Но сода — это всего лишь соль, тщательно перемешанная с электричеством. И еще немножко угля, лучше всего антрацита. Как насчет поменять вагон антрацита в сутки на пять вагонов соды?
— Ты серьезно?
— Более чем. По Клязьме баржи тонн на двести почти все лето ходить могут… тонн на сто, точнее. Моторы на механическом можно брать или, лучше, на тракторном, причем в дровяном варианте, баржи можно и деревянные строить — соль на них возить из Соликамска, там ее уже девать некуда. Электричество у нас пока есть… Больше я вам ничего пообещать не могу.