Наталья Егоровна, судя по сияющим глазам, была готова еще долго рассказывать о свалившихся на город благодаря этой Белоснежке благах, но работа есть работа и слушать секретаршу Федору Савельевичу было просто некогда. Так что он буквально забежал в кабинет, взял принесенную инженером Яровым папку с бумагами и, бросив через плечо «Я в область, вернусь… когда вернусь», быстро спустился по лестнице. Прикинув, что до Иваново ехать на машине больше двух часов — и время, чтобы обдумать кучу новой информации, у него будет. А может быть, останется и время для обдумывания того, как город получше обустроить. Хотя… что тут думать: если в городе выстроить хотя бы небольшой аэродром… ну да, силами новых немецких военнопленных. Ведь эта девочка как-то умеет их мобилизовать на разные работы?
Товарищу Егорову повезло: к его приезду первый секретарь обкома как раз освободился… не то, чтобы совсем освободился, а решил, наконец, выкроить полчасика чтобы пообедать — и пригласил Федора Савельевича присоединиться:
— Ну, что там у тебя?
— Поступило предложение с мест выстроить методом народной стройки небольшой цементный завод, техническое обоснование уже составлено…
— Это Серова предложила?
— Кто? Нет, инженер Яров со второго завода, строитель. Он говорит, что для этого нужно лишь переподчинить городу деревню Мелехово: там известняк для цемента подходящий.
— А добывать его кто будет? Пушкин?
— Предлагается для этого использовать пленных немцев, в связи с чем они просят еще один лагерь в городе организовать.
— Ну, про пленных — это не ко мне. Хотя… я поговорю с облНКВД, решим вопрос. А почему с заводом в область примчался? Своими силами решить нельзя было?
— Эта девочка сказала, что в сельском райкоме одни дуболомы сидят, с ними ничего не согласуешь…
— Так все-таки Серова! Так бы сразу и сказал. Ладно, только мы иначе поступим: есть мнение, что три райкома в Коврове все же многовато, так что сельский мы ликвидируем — тем более что в освобождаемых районах с кадрами совсем плохо. Как думаешь, справишься ты со всем районом? Хотя что я спрашиваю, у тебя же там Серова…
— Честно говоря, я эту фамилию раньше не слышал — но и на город я всего неделю как назначен.
— Значит, скоро услышишь. Это главврач третьего госпиталя, где немцев раненых лечат. Тетка, по всему видать, суровая, мне на нее по две жалобы в день присылают — но немцы вылеченные у нее так работают, что хоть «За трудовое отличие» каждому на грудь вешай.
— А жалобы тогда о чем?
— Пишут всякие… обижает словесно военных врачей перед лицом младшего состава.
— Это как?
— Я записал, самому при случае такое использовать не стыдно: рукожопый долбоклюй, белый принц на деревянном коне, ну и в этом роде. Говорят, еще любит пинаться больно, но на это жалоб не было: видать, самым стыдно, что их женщина отпинала. Ты с ней подружись… она вроде беспартийная, так что не покомандуешь — а району она пользы много принести может: ее на госпиталь сам Бурденко поставил, так что через нее по медицине району, да и области можно кое-что получить при необходимости. Ладно, доедай спокойно, потом к секретарю зайди — я постановление через полчасика уже подготовлю. И, знаешь что… если с ней подружиться у тебя не выйдет, ты мне на нее жалобы не шли: их и так хватает. Но все же постарайся подружиться.
Таня Серова спокойно стояла у своего верстака в инструментальном цехе и что-то потихоньку точила. Что именно — в цехе никого это не интересовало. Точнее не так: когда мастер цеха как-то поинтересовался, чем это девочка занимается, Таня Ашфаль столь живописно рассказала, как этим кривым ножичком она будет вскрывать черепушки и животы, что мастеру немедленно стало плохо. А девочке ребята изготовили отдельный верстак, поставили его в сторонке — и все старались вообще на нее во время работы не смотреть. Ужасов всем и в жизни хватало, а кто именно у верстака стоит — Таня Ашфаль или Шэд Бласс — снаружи не видно…
Однако иногда случаются и проколы: сегодня к верстаку подошел какой-то лысоватый пожилой мужичонка в гимнастерке, внимательно посмотрел — и, повернувшись, громко поинтересовался у работающего неподалеку Миши:
— Михаил Петрович, чем это тут у вас девушки занимаются в рабочее время?
Тот, не поднимая головы от верстака, пробубнил: