Сбегав к самолету, Голованов вернулся к ангару:
— Подполковник Серова! Разрешите от имени Партии и правительства вручить вам медаль Героя и орден Ленина!
— Спасибо, Александр Евгеньевич…
— На здоровье… действительно, из тебя подполковник как из меня балерина. Приказываю, — Танюша, слушай внимательно и запоминай, если я вдруг забуду письменно приказ оформить, напомнишь: подполковника Серову отправить в отставку с правом ношения формы. Всё, теперь ты снова простая школьница. Вольно! Разойдись! Танюша, какие у тебя планы?
— Да вот в Сальск лечу.
— А это зачем?
— Устинов тамошнему заводу план готовит по выпуску нужных нам станков. То есть второму заводу нужных, и вообще для всех заводов, стрелковое оружие выпускающих. А меня Берцев — это главный инженер — попросил составить список нужного там оборудования. Вот слетаю, посмотрю что уже есть, чего не хватает…
— А директором там кто?
— Не знаю. Завод немцы развалили, его, по сути, заново отстраивают.
— Тогда послушай совет взрослого и, главное, опытного товарища. Сейчас на восстановление в основном суют увольняемых из армии офицеров, пока чаще тыловиков. А они еще к мирной жизни не привыкли, гражданскими как солдатами командовать норовят, так что ты вот прямо сейчас мундир надевай, все, что есть, ордена и медали цепляй — вот тогда они с тобой будут нормально разговаривать. Ты уж меня извини, но сейчас ты выглядишь как школьница, стащившая у родни лётный комбинезон. А в мундире, да с медалями и орденами будешь сразу серьезным человеком. Понимаешь?
— Да. Спасибо. А медали с орденами все надевать?
— Чем больше, тем ты будешь солиднее выглядеть. Но чужие все же не цепляй, нехорошо это. Да, вот еще, — маршал отстегнул медаль со своего мундира, — и эту повесь. Тебе положено, просто отчеканить их достаточно не успели. А они без номера, и я себе потом другую возьму. Бери-бери, ты же воевала, а она всем, кто в армии хоть час в войну прослужил, вручается.
— Спасибо большое. Я тогда сейчас домой быстренько съезжу… вы сразу улетаете?
— Нет, тут тебя дождусь, ты же ненадолго? Я думал, что придется тебя по госпиталям искать или на заводе, а мне сам товарищ Сталин приказал тебе награды вручить, так что получилось, что часа полтора я сэкономил.
— Ладно, я пулей… да, Александр Евгеньевич, тут Генрих… он очень неплохой авиамеханик, просится в советское гражданство. Вы ему в этом помочь можете? А то я к товарищу Пальцеву обращалась, а он сказал, что парткомы такие вопросы не решают. А кто решает, он не сказал.
— Калинин решает. Но я как раз в пятницу его встречу… решу вопрос. Давай, беги уже…
Когда Таня вернулась на аэродром, Александр Евгеньевич был краток:
— А тебе китель наш очень идет… ого!
Стоящие рядом девушки-летчицы вообще молча смотрели на девочку, буквально остолбенев от увиденного. И тишину опять нарушил лишь удивленный голос маршала:
— Не ожидал… два Трудовых знамени, ну, Звезда — это от ВВС, а это что за орден?
— Орден Пирогова, он только для военных медиков.
— Понятно… Трудовое отличие, две Трудовых доблести, а еще…
— Медаль Пирогова, для младшего медицинского состава. Я же медсестрой в госпитале сначала была.
— Да уж… я знал, что ты молодец, но даже не подозревал насколько. Но — горжусь, что удалось с тобой летать в одном экипаже! Надеюсь, что и внуки мои будут хвастаться среди одноклассников: «Мой дедушка у самой Серовой однажды пилотом был!» В общем, так: телефон ты мой знаешь, если тебе что-то вдруг понадобится… ну хоть что-то — звони, не стесняйся. Хотя ты и так никогда не стесняешься, так что просто звони! Я буду рад… ладно, тебя уже пилоты заждались, беги!
Глава 20
В правоте маршала Голованова Таня убедилась, едва вылезя из самолета на аэродроме Сальска. Все же даже на высоте в пять километров уже слишком прохладно, за три часа в тесной кабине бортстрелка был шанс даже обморозиться — так что летела она, укутавшись в толстый меховой плед и надев плотную куртку. И, когда она, отсидев все места, с трудом вывалившись на поверхность земли, попросила сидящих неподалеку парней в рабочей форме помочь с разгрузкой самолета и позвать начальника, она с некоторым удивлением убедилась, что даже простые деревенские парни способны на создание весьма изощренных словесных кружев. Однако узнать до конца, как следует варить борщ «разной сопливой девчонке» ей не удалось: как только она скинула куртку (все же температура в Сальске к полудню явно перевалила за плюс двадцать пять), два весьма взрослых мужчины встали по стойке «смирно» в ожидании приказов, а молодой парень, которому было задано направление движения мощным пинком одного из «стариков», уже мчался звать коменданта.