— Да уж…
— Так что вы едете сейчас к Устинову и показываете ему эту штуку. Честно говорите, что наш завод таких может уже начиная с завтрашнего для по тысяче штук в сутки изготавливать, и по три-четыре тысячи вот таких фиговин. Только взрыватели мы делать не сможем, но они довольно простые, их много где выпускать можно, и еще скажите, что на каждую такую хрень нужно по три литра чистого спирта… технически чистого, и по ведру серной кислоты. Это если срочно нужно таких штук наделать, а потом можно и без спирта с кислотой производство наладить, но потребуется месяца три-четыре…
— Затраты, выходит, невелики, а технологию ты, как всегда, уже отработала. А почему прямо сейчас мне к Устинову лететь?
— Потому что товарищ Сталин выполнит взятые на себя обязательства перед союзниками. Например, об объявлении войны Японии через три месяца после победы над Германией… только я вам этого не говорила, а вы вообще после такого грохота ничего не слышали.
— У тебя сколько таких… фиговин готово?
— Два пусковых устройства, гранат десятка полтора, вы все с собой берите, у меня к вечеру еще пара комплектов будет сделано. Но, прежде чем ехать, вам самому стоит научиться из нее стрелять, так что показываю еще раз, а потом вы сами раза три бахните…
— Важнейшей особенностью данного боеприпаса является то, что если он взорвется даже снаружи дота, личный состав внутри все равно будет поражен, — Дегтярев пересказывал Устинову «краткую инструкцию», которую ему для «почитать по дороге» сунула Таня. — Причем в силу простоты и высокой технологичности изделия завод номер два в состоянии выпускать до тысячи изделий в сутки. Думаю, не с первого дня работы, пару дней на отработку техпроцессов еще уйдет. А обучить солдат применению — меня обучили примерно за пять минут.
— Что-то не очень верится в те характеристики, которые вы назвали.
— А не надо верить, проще посмотреть. Если мы доедем до полигона Грабинского завода, вы меньше чем через час сами все увидите.
— Если рассказанное вами хотя бы на четверть правда, то не убедиться в этом было бы преступлением. Едем в Подлипки!
Шэд последние три недели работала часов по восемнадцать в сутки: изучив доступные материалы, она пришла к выводу, что вывод будущей Кореи из-под влияния США — дело вполне возможное. А для этого нужно всего лишь быстро разгромить Японию, причем разгромить ее быстрее, чем спохватятся американцы. И если успеть все проделать за две-три недели… А Егорлык — он все же не к спеху, с ним не будет слишком поздно поразвлечься и попозже, уже после окончательной победы. Но тем важнее эту окончательную победу максимально приблизить…
Утро тринадцатого июля Таня Серова встретила в Артеме, точнее, на аэродроме Кневичи. Александр Евгеньевич вчера несколько раз прошелся по аэродрому, что-то недовольно бормоча, затем не удержался и спросил у Тани, что случится с бомбой если самолет взлететь не сможет:
— Ладно мы — мы и не почувствуем ничего, но ведь аэродром разнесет!
— У нас здесь три бомбы. Хотите, я одну подожгу? Она где-то за полчаса аккуратно сгорит, а вы успокоитесь.
— Нет уж, лучше мы лишнюю бомбу на японцев сбросим…
Но утром его настроение резко улучшилось: подул довольно сильный ветер и взлетать на перегруженном самолете стало проще. Хотя окончательно он перестал волноваться лишь после того, как машина действительно взлетела…
Через три часа, которые Таня просто проспала, самолет оказался над Порт-Артуром и она приступила к работе. Которая поначалу свелась к тому, что она отдавала Голованову разные команды, цель которых Александр Евгеньевич не совсем даже понимал: он пролетел над городом сначала с северо-запада, затем с юго-востока и третий раз с северо-востока. У него даже возникла мысль пошутить на тему, что Тане нравится город со всех сторон разглядывать, но девочка после третьего пролета пояснила:
— Я уточнила разницу приборной и наземной скорости, то есть узнала откуда и как сильно ветер дует, а теперь я эту нашу бочку положу прямо на крышу этому Ямаде, пусть порадуется.
— Чему? — удивился маршал.
— Столь скорому свиданию с Аматерасу, это ихняя японская богиня. Правда, перед ней он предстанет в хорошо прожаренном виде… так, полградуса влево… так держать… пошла, а теперь уходите, как договаривались, в циркуляцию: бомбе полторы минуты падать, и мне ее все время нужно видеть чтобы в нужное место направить.