Стражник, тем временем, принял её молчание за некое поощрение.
— Это отродье - преступник, — громила указал ей куда-то за спину, наверное на кота. — Он убийца и должен быть осужден. Но теперь, как его хозяйка, ты получишь все наказание которое должен был понести он. Топор палача, ждёт тех, кто осмелился лишить жизни члена благородного дома.
У Жени всегда было хорошее воображение. Она могла даже подумать на секунду, что все это правда. Какой-то фэнтезийный чувак утащит её на суд, её признают виновной, потому что, конечно каким-то образом она была виновата, даже если не понимала, что происходит. А потом её казнят. Топором. Большим и ржавым, навроде того, что валялся у бабушки в деревне. С трудом Жене удалось сглотнуть комок в горле. О, современные фильмы определенно были слишком жестокими. Она не должна была представлять снова и снова как её голова отделяется от шеи.
— Это так мило с твоей стороны, угрожать ей и все такое, — кисло замечает Глеб. — Но она человек. А стражи не вмешиваются в дела людей, помнишь?
Громила сжал кулаки с такой силой, что можно было услышать скрежет.
— Это не помешало тебе стать её фамильяром.
— Но мы как одно целое! — воскликнул кот в притворном возмущении. — Связь созданная на небесах!
Ивар глухо зарычал и Жене пришло в голову что он с большим удовольствием перегрыз бы Глебу горло. Буквально. Но человек-скала не сделал ничего подобно, а вместо этого опять повернулся к Жене.
— Дитя, — Ивар чеканил каждое слово, игнорировать кота у него получалось с трудом, — Ты пока что человек, наши законы не властны над тобой до тех пор.
Женя устало переминалась с ноги на ногу. Это было слишком много адреналина за один день. Ну, хорошо, что они её не казнят, конечно.
Подождите, что значит, "пока"?
— Мне семнадцать, — решила она внести ясность. Её все ещё тревожила её "временная человечность", хотя.
— Правда? — Глеб казался искренне удивленным.
— Ага, — серьёзно, насколько маленькой они её считают?
— О. Мы почти ровесники.
— Сколько тебе? — Жене вдруг стало любопытно.
— Дитя! — Ивар пристально посмотрел на Женю. — Ты должна прислушаться ко мне. В конечном итоге дух-паразит поглотит часть твоей сущности. Здесь нет иного пути. Я мог бы убить его... Но теперь, когда ты и, — Страж коротко оскалился, — кот, связаны, это уже невозможно. Твоя тень станет духом, ты станешь частью Незримого Мира и, как часть Незримого Мира, будешь осуждена за преступления твоего фамильяра.
Женя пыталась понять. Честно пыталась, но смысл слов ускользал от неё. То есть, она поняла, что ее хотят судить и глюк с тенью каким-то образом превратит ее в нечеловека, но... Этого всего было слишком много для нее. Поэтому она сказала лучшее, что могла сказать в такой ситуации:
— Вот это да, круто.
Возможно, это так же было худшее, что она могла сказать в этой ситуации.
— Но суд может быть благосклонен к тебе, - несмотря на это Ивар сказал терпеливо, - Отдай мне кота, и я попрошу их о милости.
— Отдать его? — глупо переспросила она.
— Что ты...
— Как твой слуга, — громила продолжил повышая голос и, что бы не хотел сказать Глеб, у него не было шансов перекричать этот грохот. — Он обязан послушать любого твоего приказа.
А, ну да, все, что ей нужно сделать - это сдать парня. Легко и просто. Как в криминальной драме. Он же виноват, да? Убийство. Вот в чем его обвиняли. Не очень-то он похож на убийцу, хотя. Но, с другой стороны, кто бы стал?
— Женя, хозяюшка, ты не можешь меня им отдать, — Глеб вцепился ей в руку, и на мгновение Жене показалось, что она видит отблеск страха, где-то в глубине его глаз. — Они убьют меня! Они убьют тебя! А лучшее, что может сделать Ивар, это уговорить их на заключение в подземелье. Двадцать лет, если судьи будут в хорошем настроении в тот день!
Кот взмахнул рукой и фыркнул, будто говоря, "что за вздор!".
— Все лучше чем смерть! — крикнул громила.
— Я же, я... — кот выпрямился и любые проявления нервозности, если и были, быстро исчезли из его поведения, — предлагаю свободу, — закончил он мягким уверенным тоном.
Женя отодвинула от себя лицо парня. Что за привычка врываться в личное пространство?
— Ты... опасный, да? В смысле этот, — она коротко кивнула на громилу, — Ивар Могула, сказал, что ты кого-то убил.
Жене не доводилось раньше разговаривать с убийцами.
— Нет, нет, хозяйка, — от этого звания её немного передёрнуло, — все совсем не так! К тому же я не могу причинить тебе вред, даже если захочу.
Ну, это звучало как какое-то мистическое правило.