— Прекратить огонь, идиоты! Не стрелять! — раздались обеспокоенные возгласы гвардейцев, из числа тех, кто волей судьбы оказался ближе к вратам.
— Это Епископ Персивальд! Слышите? Не стрелять! — послышался очередной крик, но уже с другой стороны зала.
— Персивальд? — чуть слышно выдохнул Ксалфрид, напряжённо вглядываясь в плотные облака едкого дыма.
Глава 23 «Пути к отступлению»
В серо-чёрной завесе клубящегося дыма показались мерцающие ярко-зелёным цветом огоньки. Огоньки приближались и становились всё ярче. Вскоре из плотной дымовой завесы вынырнули те, кому эти загадочные огоньки заменяли собой глаза. Таинственные гости точь-в-точь походили на тех загадочных диверсантов, что пленили Эльзу и Фирза. Их превосходная броня, совершенная экипировка, хорошее вооружение, полностью соответствовали таковым у их «братьев близнецов». Да, именно «братьев близнецов», так как их образы были абсолютно идентичными. На лицах те же змеиные маски, сурово мерцающие своими визарами. На головах те же армейские каски с изображённой сбоку символикой кусающей собственный хвост змеи. В руках те же штурмовые винтовки, чьи красные линии лазерных прицелов причудливо пронзали собой задымлённое пространство величественного зала.
Среди новоприбывших змееголовых гостей был и тот, с чьим именем ассоциировалась надежда на спасение. Тот, кого так отчаянно ждал прервавший свою перегруппировку арьергард.
Епископ Персивальд. Легендарный рыцарь святой церкви, неустанно ведущий свой крестовый поход против безбожников. Великий избранник Владыки Михаила, чей стратегический и тактический гений не знает себе равных. Да, появление Персивальда должно было воодушевить истерзанные и истрёпанные остатки гарнизона. Должно было… Но не воодушевило. Скорее наоборот. Боевой дух, который с трудом теплился в обессиленных воинах, был окончательно сломлен тем, что им довелось увидеть.
Их Епископ, их свет и надежда, был жестоко изувечен и с трудом мог идти. Идти, лишь благодаря сторонней помощи двух змееголовых, бережно поддерживающих его с обеих сторон. Каждый шаг давался ему с явным усилием. Его левая рука была ампутирована на уровне плеча. Всё, что от неё осталось, это безжизненные обваренные и обожженные ткани мышц, окружающие острый обломок кости. Ткани обильно сочились кровью, пропитывающей рваный рукав его робы. Частые алые капли падали и разбивались о гладкий мраморный пол, на котором отражались отблески потолочных ламп. Его нагрудная броня была частично оплавлена и несколько деформирована. На блестящем металле серебряной маски имелась глубокая и протяжённая царапина. Его некогда белоснежный плащ был обожжён и повсеместно испачкан в крови и саже.
Едва ли гвардейцы так себе представляли триумфальное возвращение Епископа. Нет, очевидно, они ждали ни этого.
Следом за ведомым двумя змееголовыми Персивальдом, непоспешно вышагивал ещё один Златоликий. Воин своей золотой маской походил на того, который держал на «поводках» Эльзу и Фирза, но всё же, при этом, и несколько отличался от него. Отличался, пожалуй, лишь своей высокопрочной, тяжёлой бронёй. Бронёй высочайшего класса защиты, не идущей ни в какое сравнение с тем тщедушным бронежилетом, что скрывал под собой грудь первого Златоликого. Небрежно закинув себе на плечо, он нёс такой же загадочный посох-зонтик, что имелся и у его двойника.
Гвардейцы, завидев незваных гостей, моментально взяли их под прицел, угрожающе ощетинившись в их сторону своими «разящими». В глазах «святых воинов» читался страх и обречённость. Вера пошатнулась, а надежда улетучилась ни оставив и следа. Они не знали, что нужно делать. Не знали, как должны поступить. Единственное, что они знали наверняка, это то, что жить им осталось часов пять от силы.