Неподвижно замершие поджигатели, чьи силуэты были едва различимы в мерцающем пламени их горелок, послушно ждали, готовые высвободить таящуюся в их баллонах ярость, обрушив её на обезумевших безбожников. Их стоицизму можно было лишь позавидовать. Крепкие духом воины в причудливых остроконечных колпаках и стальных масках с круглыми выпуклыми линзами, казались совершенно безучастными и безразличными к творящемуся вокруг хаосу.
Вспомнив, что неплохо было бы вновь надеть свою маску, которую она была вынуждена снять из-за захлестнувшего её приступа тошноты, Эльза закинула винтовку за плечо и потянулась к томящемуся на поясе серебряному лику. Через пару мгновений крепления уже защёлкнулись и красные визоры угрожающе блеснули, с жужжанием активируя ночной режим. Теперь Эльза могла видеть то, что видят Либератту и Златоликий и то, что совершенно точно не видят Фирз и поджигатели. За красно-серой рябью мельтешащих перед глазами помех, постепенно начали проявляться чёрно-белые очертания предметов окружения. Лишённые энергии станки, замершие и застывшие. Громоздящаяся в центре зала цистерна, увешенная освежёванными трупами несчастных жертв. Стальные мостики, идущие вдоль стен. Всё это вновь стало различимо, как в прочем и стали различимы те, кто до сего момента прятались за непроглядным саваном тьмы.
Их было много. Очень много. Уродливые лица одержимых выглядывали из-за станков и замерших цеховых механизмов. Выглядывали, что бы получше разглядеть своих жертв, что так опрометчиво и беспечно пришли в их обитель. То нетерпение, что читалось на их изуродованных и совершенно безумных лицах, пугало ещё сильнее и невольно зарождало паническое чувство обречённости. Полнящиеся неукротимым хаосом глазки то и дело поблескивали белесоватыми вспышками характерными для ночного режима. Поблёскивали так, словно у бродящей в ночи кошки, выискивающей крыс у переполненных помоек.
Порождения Циклона непрерывно перемещались, стараясь при этом не показываться из-за своих укрытий. Эльза видела, как они с жутким топотом пробегали меж обесточенных устройств. Пробигали один за другим, задыхаясь при этом от истерического, невменяемого подобия смеха. Сейчас все эти существа, что некогда были верными Иерихону людьми, напоминали Эльзе стаю гиен, что скачут по ущелью, выискивая себе добычу.
— Сколько здесь персонала? — по-прежнему опираясь на свой посох-зонтик, невозмутимым голосом уточнил Ёрмунганд.
Златоликий, так же как и жрица, видел кружащих за обесточенными механизмами одержимых и, так же как жрица, внимательно за ними наблюдал.
— Не меньше сотни, если считать соседние цеха. Впрочем, возможно и больше, — тихим и каким-то неуверенным голоском ответила Эльза, не отрывая взгляда от безрезультатно пытающихся раствориться во тьме «гиен».
— Считай, что сто пятьдесят или сто семьдесят. Производственные мощности увеличили после того как объявился Доминионский Авангард, — неожиданно громко и грубо вмешался Фирз, не переставая при этом размахивать своей винтовкой, в надежде пролить свет фонаря на неразличимую но от того не менее очевидную угрозу.
— Плохо, — монотонно и тихо, словно сам для себя, отметил Златоликий. Лепестки его посоха-зонтика тряслись и непрерывно вздрагивали, причудливо разворачиваясь в разные стороны, словно живые. Так, словно посох-зонтик, как и все остальные члены этого немногочисленного отряда, боялся и нервничал, предвкушая грядущую гибель. Его лепестки то вспыхивали слепящее-ярким светом, то тлели едва различимым и тусклым сиянием. Замысловатые механизмы, которыми было усыпано древко посоха, непрерывно шипели и жужжали, выполняя какие-то неведомые функции и задачи.
— Нужно их сжечь и дело с концом, — раздался разрываемый статикой помех голос одного из поджигателей.
— Испепелить! Превратить в золу и угли! — вторил ему второй, чей искажённый помехами голос утопал в натужном шипение клапанов системы охлаждения, что с неизменным упорством стравливали сжатый воздух из его скафандра.
Поджигатели переглянулись, оценивающе разглядывая друг друга своими выпуклыми круглыми линзами, после чего одобрительно кивнули, окончательно определившись с тактикой.
Их высокие остроконечные колпаки делали образ этих фанатиков каким-то церемониальным и неимоверно пугающим. Двое здоровяков в замысловатых скафандрах и с огнемётами в руках странным образом походили на средневековых палачей или каких-то жутковатых аколитов мрачного культа.
— Мне бы твою уверенность… — сдавленным голосом выдал Фирз, вытирая рукавом проступившую на лбу испарину.