— Состояние боекомплекта: 400/500. — послушно отчитывался монотонный машинный голос и перед глазами вспыхнули цифры.
Где-то поблизости раздался взрыв, мощь которого обрушила один из соседних балконов, прикончив засевших там «святых воинов». Это была одна из «черепах». Назойливая бронемашина неуклонно продвигалась вперёд, учиняя вокруг всё новые и новые разрушения.
— Йозеф Райхман! — неожиданно, из подсознание вынырнуло имя, что отозвалось болью в искалеченной голове. Болью, что неизменно возникает, когда порежешься, неосторожно перебирая в руках острые осколки своих воспоминаний. Осколки, из которых некогда состояла твоя жизнь, что ныне рассыпалась в прах небытия.
В ту же секунду справа в верхнем углу, перед глазами всплыло небольшое окошко, в котором незамедлительно начала воспроизводиться видеозапись, автоматически выполненная защитной системой брони. На этой записи был человек в серебряной маске и белом плаще, что стоял рядом с белокурой девушкой в окружение «святых воинов». Человек кивнул, словно указывая на того о ком идёт речь и сказал: — Его имя Йозеф Райхман.
После этих слов запись обрывается. Ошеломлённый и растерянный, Лексад тут же убрал палец с курка и опустил винтовку. Он старался как можно быстрее найти новые зацепки, способные помочь ему в разгадке тайны собственной личности, но этому было не суждено свершиться. На мгновение обретённые воспоминания вновь ускользали, убегая, словно песок сквозь пальцы. Уже через несколько секунд он снова ничего не помнил и не знал, зачем он здесь. Но Доминионская «черепаха» любезно напомнила ему что происходит. Мощный взрыв отбросил тяжёлого Паладина далеко назад, с силой впечатав в одну из расположенных там гранитных колонн.
— Множественные повреждения основного генератора. Угроза падения мощности в цепи, — сухо произнёс голос бездушного компьютера и на дисплее появились мельтешащие и сменяющие друг друга столбцы бесполезных отчётов.
С усилием, чувствуя нестабильность и блок в правом колене своей стальной ноги, Лексад, шаркающей походкой направился назад к краю балкона, парапет которого уже был разрушен подчистую.
Наглые «черепахи» к этому времени, своими фугасными снарядами, смогли уронить несколько защитных перегородок, что сделало прячущихся там гвардейцев крайне уязвимыми. Пехота О.С.С.Ч. перешла в стремительное наступление.
Лексад вновь вскинул свою ужасающую винтовку и, не колеблясь, нажал на спусковой крючок. Но крепкая броня танка не желала поддаваться, хотя и покрывалась множество сколов и выбоин. Снаряды рикошетировали в разные стороны, неся смерть случайным жертвам волей судьбы оказавшимся на их пути.
— Состояние боекомплекта: 300/500. — уведомил надоедливый голос.
Всё казалось бесполезным и бессмысленным. Чёрное дуло главного калибра наглой «черепахи» уставилось на поливающего её огнём Паладина. Смерть была близка, ровно, как и покой, обретение которого он так долго ждал. Но этого не случилось. С жутким шипением что-то быстро приблизилось к злосчастному танку, и прозвучал оглушающий взрыв, перевернувший многотонную машину, словно игрушку. Останки раскуроченной «черепахи» были объяты извивающимися языками пламени. Чёрный дым, едкими клубами, устремился к прекрасным лепнинам высокого потолка. Потолка, с которого свисали потрёпанные знамёна, тревожно колышущиеся на ветру.