Персивальд видел, как храбрые гвардейцы загружают новый снаряд в свою пушку, не теряя надежды пробить чудовищную машину. Видел и ощущал гордость за своих солдат, что были готовы смотреть в лицо своей смерти не испытывая при этом ни страха ни сомнений. Раздался взрыв, огненным вихрем прокатившийся по третьему этажу. Самонаводящаяся ракета, выпущенная защитными системами «репрессора», моментально уничтожила Иерихонский артиллерийский расчёт. Искорёженные останки пушки и разорванные в клочья тела храбрых гвардейцев разбросало на многие десятки метров вокруг, при этом окончательно обрушив балкон.
— Ракеты? Вы серьёзно? — взревел Епископ, схватившись руками за голову.
— А ты чего хотел? Это же «Репрессор»! Он создан, чтобы уничтожать всё, что встретит на своём пути, — уверенным голосом пояснил Эвор, расплываясь при этом довольной улыбкой.
Складывалось впечатление, что Либератту гордиться и всецело восхищается этим танком.
— Ну, мы ещё посмотрим, на что он там способен, — злобно прокряхтел Персивальд, косясь на довольную физиономию Эвора.
Послышался тяжёлый торопливый топот. К Епископу приближалась высокая, мрачная фигура. Это был Лексад. Железный великан уже избавился от своей ужасающей винтовки и стального короба за спиной. По всей видимости, из-за того, что закончились боеприпасы. Подойдя к своему Епископу, он тут же опустился на одно колено, послушно ожидая распоряжений. Его сервоприводы жужжали, поршни шипели, а красные визоры пронзительно сияли из под огромного капюшона. Сейчас Чёрный Паладин напоминал Персивальду старого верного пса, готового защищать своего хозяина. Но когда-то, Йозеф был другим. Когда-то они были друзьями, сумевшими вместе пройти через горнило Вечной Войны. Плечом к плечу они преодолели всё то, что уготовила им судьба после «великого исхода». Да, сейчас Персивальду было невыносимо больно видеть то, во что превратился его старый друг. Убогое существо с урезанным и искалеченным сознанием, управляемое волей компьютера защитной системы его брони.
— Что он хочет? — насторожился Эвор, строго уставившись на мрачную фигуру Паладина.
— Ждёт распоряжений, — пояснил Персивальд, не отрывая взгляда от источающих мерцающе-красное сияние визоров.
— Так отправь его вперёд, это отвлечёт Доминионцев, — предложил Эвор, снимая с ремня свою защитную маску.
— Нет. Я не собираюсь отправлять его на смерть, что бы выиграть несколько минут передышки, — помотав головой, ответил Епископ. Ему приходилось постоянно перекрикивать грохот орудий и взрывов, свист осколков и удары вбивающихся в стены снарядов. От всего этого голос Персивальда стал хриплым, а каждое сказанное им слово отдавалось режущей болью в горле.
Эвор же ничего не ответил, застегнув на затылке крепления своей маски и поправив каску, он продолжил своё безмятежное ожидание. Либератту ждал, сам до конца не понимая чего. Единственное, что он знал наверняка, так это то, что одолеть «репрессор» им точно не получится.
Без сомнения нужно было отступать. Но это решение должен был принять сам Епископ.
— Ёрмунганд просил нас задержать их столько, сколько сможем и отступить к корпусу «С», — внезапно начал Эвор, искаженным и приглушенным маской голосом.
Сияние его визоров пробивалось сквозь плотную завесу пыли зеленоватыми огоньками. Матово-чёрная змеиная морда неподвижно уставилась на прячущегося за соседней колонной Персивальда, нетерпеливо ожидая его решения.
— Мы этим и занимаемся, если ты не заметил, — раздражённо бросил Епископ, стряхивая с головы гранитную крошку.
— Он сказал: «Столько, сколько сможем»! — Настойчиво повторил Либератту, эмоционально тряся указательным пальцем над головой. — Очевидно же, что мы уже не можем больше их сдерживать! Нужно отступать, мистер Персивальд. Отступать как можно быстрее. Мы выиграли достаточно времени, что-то большее это уже самоубийство! — Эвор был взволнован и обеспокоен.
Не успел Змееголовый договорить, как раздался очередной плазменный залп. Огромный шипящий сгусток слизал половину правого фланга, опустошив и разрушив тамошние оборонительные рубежи. Персивальд спешно выглянул из-за своего укрытия, увидев протяжённый след, оставшийся на раскаленном докрасна граните. Там внизу пылали пожары, затягивающие едкой дымовой завесой весь зал. Мелькали трассерные линии выстрелов. Всюду лежали труппы и их кровавые фрагменты. Вскоре прибыли бронетранспортёры О.С.С.Ч., стремительно выгрузив пехоту, что за считанные минуты прорвалась на новые ярусы. Ярусы, где прижатые ураганным огнём гвардейцы не решались даже высунуть голову. Без всяких сомнений это были одержимые. Безумцы устраивали кровавую резню, сразу же как только попадали на новый оборонительный участок. Они связывали «святых воинов» в ближнем бою, окончательно лишая их возможности сопротивляться. Но переломный момент в этой битве наступил только тогда, когда появился второй чудовищный танк-великан. На этот раз это был «Агрессор». Залп его ужасающей пушки обрушил один из гранитных ярусов занятых обороняющимися и снёс несколько циклопических колонн. А шквальный поток снарядов, выпускаемый его пулемётами, ничуть не уступал, а в чём-то возможно и превосходил, таковой у его брата «репрессора». Погибель была неизбежна. Да, сейчас Персивальд это понимал наверняка.