Допив виски, он сделал ленивое движение, чтобы поставить стакан на стол, затем снова откинулся на спинку своего леветирующего кресла. Вальяжно развалившись, он вновь погрузился в вязкую болотину гнетущих мыслей. Отчего-то вспомнился мистер Фальтус, который частенько посещал этот кабинет и рассказывал всевозможные небылицы, дабы выгородить себя и оправдать свои неудачи. В этот миг неприязнь к нему сменилась откровенной жалостью. А после, когда вспомнился убитый и выпотрошенный в подворотнях небесный, вновь пробудился страх. Страх неизвестного и необъяснимого. Да, Канцлер боялся. Боялся проиграть войну, к которой как выяснилось он оказался совершенно не готов. Боялся тех, кто осмелился похитить его племянницу, прямо из её особняка. Боялся небесных, что разгуливают по Церта-сити и плетут неосязаемую сеть своих мерзких интриг. Канцлер боялся всего и страхи эти с каждым днём становились лишь сильнее. Массируя свои седые виски, он безучастно уставился куда-то вперёд, мечтая сбежать от этих ядовитых мыслей.
На одной из стен горела ярко-оранжевая полоска света, посланного заходящим солнцем. Солнцем, лучи которого каким-то образом умудрялись пробиться сквозь плотно занавешенные шторы. Оранжевая полоска ровной линией проходило через книжный шкаф, причудливо преломляясь его стеклянными дверцами. Дверцами, за которыми притаились плотные ряды разномастных книг. Там были книги по философии, экономики, политологии, юриспруденции. Были теологические талмуды и военные энциклопедии. Все эти фолианты пестрили разноцветными закладками, что чтец, увлечённый изучением этих наук, заботливо расположил на некогда заинтересовавших его страницах.
Но помогли ли ему эти знания, что почерпнул он с этих пожелтевших и затёртых страниц? Вовсе нет. Теологические писания не смогли пролить свет на мотивы и цели Небесных, что как выяснилось по-прежнему рыщут по просторам Эдема. Экономические трактаты не уберегли от рецессии и кризиса, что неумолимо приближался и совершенно точно был неизбежен. А военные энциклопедии и стратегические учебники оказались наивной теорией, не имеющей ничего общего с жестокой и бесчеловечной практикой истинной войны.
Да, все эти книги, как и заключенные в них знания, на поверку оказались пустышкой. Сейчас Канцлеру было невыносимо жаль потраченного на них времени. Времени, которым можно и нужно было распорядиться иначе.