Внезапно раздались какие-то встревоженные и еле различимые возгласы, что доносились из-за высокой двустворчатой двери, ведущей в коридор. Канцлер насторожился. Оторвавшись от спинки своего кресла, он подался вперёд, чуть навалившись на стол. Он напряжённо прислушивался, пытаясь разобрать слова, но всё было тщетно. Там за этими высокими и красивыми дверьми, с золотыми узорчатыми ручками, зарождалась какая-то неприятная и пугающая суета. Необъяснимое предчувствие надвигающейся угрозы захлестнуло взволнованный разум Канцлера. Не мигая, он следил за злосчастной дверью, слыша как скрывающаяся за ней суета становится всё возмутительнее и безобразнее.
Спустя несколько мгновений дверь распахнулась. Распахнулась нагло и резко, от чего Канцлер невольно вздрогнул.
В кабинет бесцеремонно вошёл высокий человек в офицерской форме. Уверенно чеканя шаг, он подошёл к столу и замер. Следом за ним появились двое солдат О.С.С.Ч. с винтовками в руках.
— Ваша милость, я пытался их остановить, но они не в какую! — послышался дрожащий голос застывшего в дверном проёме секретаря. — Ваша милость, их очень много и они все с оружием! — продолжал причитать секретарь, нервно поправляя свои большие круглые очки, линзы которых причудливо увеличивали скрывающиеся за ними глаза. Тощий низкорослый мужичёк, что уже несколько лет исправно трудился личным секретарём Канцлера, был облачён в старомодный костюм с нелепым и не в меру широким галстуком. Клерк поочерёдно переводил свои большие испуганные глаза то на солдат и их оружие, то на невозмутимо-суровое лицо Канцлера.
— Пошёл вон, крыса канцелярская! — Пророкотал один из солдат, выталкивая секретаря обратно в коридор.
Захлопнув дверь, вояка поспешил щёлкнуть задвижкой, заперев кабинет изнутри. После того как дело было сделано, солдат поправил болтающуюся на голове каску и уселся на стоящий подле стены стул. Его наглое выражение лица и полнящийся решимостью взгляд не предвещали ничего хорошего. Выщербленные осколками борозды и глубокие царапины, что обильно покрывали потрёпанный бронекостюм, говорили о том, что этот бестактный вояка прошёл через многое, прежде чем войти в этот кабинет. С его тяжёлых армейских сапог, прямо на дорогой паркет осыпалась земля. Сухая грязь, что прежде никогда не бывала в этом помещение, моментально привлекла внимание седовласого Канцлера. На суровом лице старика пренебрежительно углубились морщины. Солдат же прислонил к стене свою винтовку и неспешно изъял из кармана пачку сигарет, видимо намереваясь прикурить.
— Здесь не курят! — раздражённым голосом предупредил старик, чьё лицо с каждой секундой хмурилось всё сильнее.
Но солдат пренебрёг сказанными Канцлером словами и блаженно зажмурившись, выпустил колечко серого дыма. Казалось, что этот наглец попросту не понимает где находится.
— Не курят… Но пьют, как я погляжу, — вмешался офицер, пренебрежительно кивнув в сторону стоящей на столе бутылки.
Канцлер с трудом сдерживал растущую ярость. Его седая борода дрожала от возмущения. Седые брови насупились. Морщинистые ладони сжались в кулаки. Упрекнувший же его человек, что сейчас стоял прямо перед ним, напротив казался весьма сдержанным и даже спокойным. Его чёрный офицерский китель, с высоким воротом, украшали медали и знаки отличия. На широком кожаном ремне, заправленная в ножны, покоилась сабля, эфес которой был щедро украшен золотом. Кипельно-белые перчатки скрывали кисти его крепких рук. На голове статного офицера, чья выправка и осанка были безупречными, была фуражка. Фуражка, из под козырька которой на седовласого Канцлера смотрели строгие, полнящиеся упрёком глаза. Один из этих глаз был ослеплён и затянут белесоватой плёнкой, по всей видимости, вследствие ожога, следы которого так же хранила на себе и щека. Не выдержав пронзительного взгляда, Канцлер невольно отвёл глаза в сторону, уставившись на широкие плечи визитёра. На плечах имелись погоны, утверждающие, что это никто иной как сам Хаупт-командор.
— Сигилиус? — внезапно воскликнул старик, вновь встретившись взглядом с офицером.
Второй солдат, что остался стоять подле своего командора, ехидно усмехнулся, услышав смятение и страх в голосе правителя. А тот, что курил сидя на стуле, и вовсе в голос рассмеялся, бросив окурок на пол.
— Да, Канцлер. Это я, — с невозмутимым видом подтвердил офицер, елезаметно кивнув.
— И какого чёрта Вы тут делаете, потрудитесь объяснить? Какого чёрта Вы так бестактно вламываетесь ко мне в кабинет? Разве Вы и ваши люди не должны сейчас сражаться за высокие идеалы Доминиона? — поинтересовался Канцлер, с трудом подавляя захлестнувшие его эмоции. Нервно поправив свой галстук, старик вновь потянулся к бутылке, но офицер его опередил.