— Идеалы Доминиона… Какие красивые слова, — задумчиво произнёс Сигилиус, наливая виски в стакан. — Вы хотите объяснений, Канцлер? Что же, Вы их получите, — добавил офицер, залпом осушив стакан.
На старческом лице Канцлера появилось жутковатое подобие оскала. Поведение незваных гостей было вызывающим и это ему совсем не нравилось.
— Почему Вы не на фронте, Авиаль? — строго повторил вопрос Канцлер, вновь откинувшись на спинку своего гравитационного кресла.
— Мы дезертировали, Ваша милость, — словно между делом ответил Сигилиус, вернув стакан обратно на стол.
— Что? Я не ослышался? — густые, тронутые сединой брови правителя поднялись в изумление.
— Нет, Вы не ослышались, — заверил офицер, уверенным движением поправив свой мундир. — Мой авангард пал. Он был уничтожен коварством Иерихонского стратега, что командовал обороной крепости. Мы в одно мгновение потеряли всё. Тогда нам казалось, что это конец. Казалось, что война проиграна. Но затем появился генерал Абрахт и обрушил на Иерихонских дикарей всю мощь своей армии. И надежда вновь наполнила наши сердца. Но всё же радость та была не долгой. — Сигилиус неспешно развернулся к стоящему позади него солдату, словно прося подтвердить сказанные им слова. Солдат растерянно кивнул, от чего тяжёлая каска чуть сползла ему на глаза. Затем офицер взглянул на второго вояку, что сидел на стуле. Тот тоже кивнул, не переставая смолить очередную сигарету. Едкий табачный дым уже пропитал собой весь кабинет и полупрозрачной серой дымкой неподвижно висел в воздухе.
— Что за вздор, Авиаль? Вы бросили генерала и дезертировали? — Канцлер окинул тревожным взглядом сопровождающих Сигилиуса солдат.
— Да, так и есть, Ваша милость. Всё так и есть, за исключением одного факта. Я не бросил генерала, я убил его, — уточнил Авиаль, аккуратно снимая с головы фуражку и приглаживая волосы рукой.
— Ч-ч-что? Что Вы сделали? — Канцлер побледнел, его дряхлые руки нервно дрожали. — Вы хоть понимаете, что Вас ждёт? Трибунал и смерть! — с размаху ударив кулаком по столу продолжил старик, пытаясь спрятать за напускной злостью своё смятение и страх.
— Честь превыше жизни, ибо жизнь без чести не ценна, — уверенно парировал офицер, возвращая фуражку обратно на голову.
— Честь? Нет у Вас никакой чести! Вы предатель и трус! — Воскликнул старик, бойко вскочив со своего кресла.
— Сел на место! — заорал в ответ стоящий за спиной Сигилиуса солдат.
Увидев направленное в его сторону дуло крупнокалиберной винтовки, Канцлер стал тише и покладистей. Выполнив приказ мятежного солдата, правитель вопросительно уставился на обожжённое лицо Хаупт-командора. Офицер улыбался, непонятно чему радуясь. Однако радость эта была какой-то зловещей и саркастичной, совершенно не имеющей ничего общего с хорошим расположением духа или воодушевлением. Скорее, наоборот, за этой улыбкой скрывалась неприязнь и призрение.
Окинув торопливым взглядом рабочее место своего Канцлера, Хаупт-командор взял со стола привлёкшую его внимание рамочку с фотографией. Некоторое время он её внимательно изучал, после чего спросил:
— Это ваша супруга и дочь? Надо признать они у Вас просто красавицы.
— Нет. Это моя сестра и племянница, — нехотя ответил Канцлер, безмерно возмущённый наглостью своих гостей.
— Малышка Вергилия! Как же я не узнал её, — с напускным весельем в голосе воскликнул Авиаль, тыча пальцем в фотографию.
Хотите сменить тему? Или может быть объяснитесь? Впрочем наврятли тому, что Вы сотворили есть хоть какое либо объяснение, — строго перебил старик, раздражённо скрипя зубами.
Улыбка тут же исчезла с лица офицера, и он вернул рамочку с фотографией обратно на стол.
— Ваша милость, генерал Абрахт был одержим, как и большая часть его армии. Я сделал великое одолжение для всего мира, лишив его головы. Тот недуг, что его поразил… — Сигилиус сделал непродолжительную паузу, подбирая подходящие слова. — Мы называем это тенью рока. Это одержимость, Ваша милость. Самая настоящая одержимость. Генерал был безумен, как и его люди. Те языческие верования и аккультистские учения, которые распространялись среди солдат и офицеров, прославляли некое божество. Астарота, что обитает в золотом храме солнца и питается душами смертных. Достаточно знать, что одержимый генерал устроил кровавый ад как в своём собственном тылу, так и на передовой, — голос Сигилиуса стал громче и жёстче. Встревоженный своим же рассказом офицер мерил неспешными шагами комнату. Паркетный пол скрипел под его тяжёлыми сапогами, а болтающаяся в ножнах сабля побрякивала при каждом движение.