Но даже во всей этой напряжённости и суровости, образ Сигилиуса выделялся на фоне остальных, отличаясь от них и тем самым выдавая в нём лидера. Выделялся он своей невозмутимостью и хладнокровным спокойствием. Ужасные ожоги, что оплавили кожу половины его лица, выглядили одновременно жутко и героически, непроизвольно вызывая чувство уважения к храбрости этого человека. Затянутый белесой плёнкой глаз, что Сигилиус постоянно щурил из-за развившейся в нём после ожога сухости, моментально привлёк внимание Корбора. Привлёк, поскольку здоровяк Корбор увидел в нём некое сходство со своим физическим изъяном, полученным во время «великой охоты». Корбор прекрасно знал, что стоит за всеми этими шрамами и увечьями. За ними стоит самопожертвование, храбрость, сила духа и готовность отдать жизнь за своё дело.
— Приношу свои извинения, что несколько задержался и заставил себя ждать. Но уверяю, у меня были на то причины, — со сталью в голосе начал Авиаль, взглянув на Корбора столь пронзительно, что тот даже заёрзал на стуле.
— До нас дошли слухи, мистер Авиаль, что кто-то совершил налёт на типографию мисс Вергилии фон Обергарт. Её сотрудники расстреляны, новая партия газет сожжена вместе с грузовиками, печатные станки повреждены взрывом гранаты, а сама леди Обергарт пропала безвести. — спокойно начал Корбор, задумчиво почесывая свою колючую бороду. — Помимо прочего, среди жертв имеются и ваши люди. Четверо солдат находившихся в подчинение ваших офицеров, были найдены на месте происшествия. Все четверо умерли насильственной смертью. Двое из них отравлены сильнодействующим ядом, с которым нам раньше уже доводилось встречаться. Другие же двое погибли от, так скажем, «механических» повреждений. Под «механическими повреждениями» я понимаю множественные переломы костей, разрывы внутренних органов и размозжение мышц. Знаете, такое чувство, что их на приличной скорости сбил тяжёлый грузовик, — закончив, Корбор покосился на Марка бельмом своего незрячего глаза, словно подавая ему знак продолжить.
— Да и ко всему прочему, нам известно, что в этой типографии была напечатана одна неудобная для Вас статейка, — с важностью продолжил Марк. Неспешно открыв свою папку, он извлёк из неё ту злосчастную газетенку, которую однажды уже демонстрировал Эзекилю в пивнушке.
— К чему эти игры? Вы пытаетесь меня обвинить в нападение на типографию? — грозно воскликнул Авиаль, переведя свой пронзительный орлиный взгляд с бородатого Корбора на юного Марка.
— Мы не… — несколько растерянно продолжил Марк.
— Я и не отрицаю, что нападение на типографию было моих рук дело, — бесцеремонно прервал Сигилиус, повысив при этом голос. — А как же, по-вашему, мы должны были поступить? Оставить эту статью, этот призыв, без внимания? Нет, это невозможно. Глупая девчонка подписала себе смертный приговор с выходом в свет этой гнусной газетёнки. — Сигилиус задумчиво провёл ладонью по гладкой лакированной поверхности стола, словно проверяя её на наличие пыли.
— Значит, вы прикончили Вергилию фон Обергарт? — лохматые брови Корбора напряжённо сползлись к переносице, а на лбу показались глубокие полоски морщин.