Гвардеец чувствовал, как контроль над его телом постепенно ускользает. Словно невидимый кукловод дёргает за ниточки, заставляя бездушную куклу двигаться, выполняя его волю. Он чувствовал, как сокращаются его мышцы, приводя в движения конечности. Чувствовал, как трясущиеся от перенапряжения пальцы ищут висящую на ремне гранату. Ощущал уверенный рывок и приятный холодок лежащей на ладони чеки.
Он слышал приглушённые и какие-то нереальные голоса его сослуживцев. Они панически кричали, не понимая что происходит. Они кричали, не желая встретить свою судьбу.
— Астарот… — несвязно прошептал десятник, передёргиваемый судорогой потерявшего контроль тела. Это были его последние слова. Раздался взрыв, в клочья разорвавший нескольких гвардейцев и ураганом осколков разлетевшийся по переполненной траншее. Смятение и паника воцарилась в рядах гвардейцев, а на горизонте показался огромный, тяжело бронированный танк. Это был «агрессор», что являлся противопехотной версией «репрессора». Этот жуткий танк был оснащен чудовищной пушкой, способной вести огонь как фугасными, так и осколочными снарядами. В ту же секунду загрохотали встроенные в его корпус пулемёты и автопушки, заставляя обескураженных гвардейцев залечь. Спустя мгновение громыхнул и главный калибр. Изрыгнув столб пламени, по резному стволу пронёсся фугасный снаряд. Раздался оглушительный взрыв и в ночное небо взмыли куски раскалённого, дымящегося бетона. Бункер был уничтожен, разрушен и пылал в огне. Обезумевшие солдаты О.С.С.Ч. ворвались в траншеи, и началась резня.
Тем временем Персивальд отступал назад, к крепости, надеясь сдержать превосходящие силы противника в главном зале Твердыни. Да, там его ждал арьергард, под командованием Эльзы Рик. Три сотни свежих гвардейцев и несколько десятков жрецов. Летании проведены, молитвы прочитаны, арьергард готов к бою. Пожалуй, это был последний шанс. Нет, конечно же, речь идёт не о победе, речь идёт всего лишь о передышке. Но даже это сейчас многого стоит.
— Все назад! Отходим! — рычал искажённый статикой помех голос Епископа в тот момент, когда он занёс свой меч, наг головой обречённого врага.
Алые брызги крови оросили белоснежную броню Паладина. Перегруженный энергией квартум, в мгновение ока разрубил каску, разбросав в стороны ярко-жёлтые искры. Затем раздался мерзкий чавкающий звук, и лезвие вошло в голову, а после продвинулось ниже, через шею, с хрустом разрубив половину грудной клетки несчастного Доминионца. Огромный меч рассёк солдата словно пирог, заставив развалиться на куски. Тем временем приближались новые безумцы, отчаянно поливая Паладина шквальным огнём из своих винтовок. Но едва ли это могло остановить монструозную машину смерти. Ещё один взмах меча и вновь послышались жуткие крики боли. Крики, которые остаются в памяти навсегда. Конечности с хрустом отлетали в стороны, отделяясь от тел. Кровь шипела, закипая на перегретом квартум лезвие. Враг упал к ногам, не в силах больше сражаться. Раздался шум поршней гидравлики, затем хруст размозженного черепа. Милосердие. Милосердие не чуждо даже чудовищам.
Персивальд старался выиграть время для своих гвардейцев. Старался выиграть как можно больше времени, позволяя им отступить в крепость и перегруппироваться. Но насколько его самого ещё хватит? Индикатор заряда доминус-аккумулятора мерцает красным. Перед глазами всплывают всё новые и новые извещения о повреждённых модулях аугментации. Какие-то из этих модулей вышли из строя от перегрузки, а какие-то были повреждены крупнокалиберными снарядами.
Покончив ещё с одним Доминионцем, Персивальд намеривался продолжить своё отступление к крепости, как на горизонте показался монструозный танк. Танк незамедлительно выпустил по епископу заряд плазмы. Огромный, перегретый сгусток приближался к белому Паладину с невероятной скоростью. Персивальд даже не думая бросился к ближайшей траншее, в надежде укрыться. Шипение сервоприводов многократно усилилось, Епископ старался выжать всё, на что только способна его броня. Прыжок и вот он практически укрылся, практически достиг своей цели. Но плазма, выпущенная монструозным «репрессором» оказалась быстрее.
Боль заполонила собой разум и тело. Все рецепторы неистово вопили в агонии. Плазма растопила неуязвимую броню Паладина в области левого плеча. Разбрызгав её раскалёнными каплями на многие метры вокруг. Персивальд рухнул на дно траншеи, в которой так отчаянно пытался спастись. Рухнул изувеченным, искалеченным и еле живым. Он неистово кричал, не в силах терпеть ужасную боль. Жидкий, расплавившийся метал его брони, растекался по телу, обжигая плоть. Левой руки он больше не чувствовал, так как она полностью сварилась и совершенно точно была потеряна.