— Критические повреждения корпуса. Критические повреждения левых аугментационных блоков L656-zx-7, L768-gh-8, L5476-kf-3. Активирована подача морфина. Активирована подача адреналина, — раздался шипящий голос системы оповещения.
Персивальд попытался встать, высунувшись из траншеи, но тут же поспешил пригнуться. Над его головой, с лязгом перепрыгивая окопы, пронесся бронетранспортёр. Пронёсся так быстро и близко, что ещё какие-то доли секунды и изнывающий от боли Епископ лишился бы головы. Через мгновение, Персивальд вновь высунулся, что бы оглядеться. Но это было ошибкой. Подоспели двое Доминионцев, со «стигматами» наготове. Единственное, что Персивальд успел разглядеть, перед тем как получил очередной заряд плазмы, это их лица. Лица, взглянув в которые боль отступила, уступая место отчаянию. Веки и губы этих солдат были удалены, а щёки и лоб исполосованы ножами. Однако они улыбались, скаля свои кривые зубы.
— Циклон… — промелькнула мучительная мысль, и Персивальд вновь взревел от боли.
С жутким шипением, несколько зарядов плазмы угодили в грудь неуязвимого Паладина, расплавив поверхностные листы брони и разрушив основной энергетический щиток.
Неистовая боль пронзила всё тело. Жар, что невозможно было терпеть. Персивальд извивался, не находя себе места. Он чувствовал себя так, словно его заживо решили сварить в бронированной кастрюле.
— Критически низкий уровень энергии. Повреждена цепь питания. Потеряна связь с основными группами аугментационных модулей, — прерывисто, сообщил голос системы оповещения, исчезая в океане помех и затем вновь появляясь.
Визары погасли. Перед глазами Епископа была лишь чёрная пелена. Персивальд оказался в ловушке, оказался заперт в бронированном саркофаге без малейшего шанса на спасение.
Неподвижная, обесточенная машина смерти стала всего лишь мишенью и ничем больше. Прибыл ещё один бронетранспортер, выгружая новых Доминионцев, которые незамедлительно принялись поливать застывшего Паладина огнём из своих винтовок. В основной своей массе снаряды рикошетировали, не в силах пробить крепкую броню, но некоторые из них всё же умудрялись повредить гидравлические поршни в её сочленениях.
— Ну что, рыцарь! Надеюсь тебе страшно? Сейчас мы вытащим тебя из этой консервной банки! А затем выпустим твои кишки и снимем с тебя шкуру, во имя бога Астарота! — слышались доносящиеся снаружи крики. Крики, сменяющиеся истерическим хохотом, переходящим в плач.
Да, сейчас у Персивальда не оставалось сомнений, что это одержимые. Но как такое возможно?
— Нужно активировать поле «пенумбры», как можно скорее. В противном случае нас ждёт полное истребление, — судорожно размышлял Епископ, скалясь от невыносимой боли.
Тем временем двое безумцев принялись возиться со стальным тросом, закреплённым на лебедке бронетранспортёра. Они скрутили из него петлю, а затем накинули её на шею неподвижного Персивальда. Заливаясь истерическим смехом, одержимые дали отмашку водителю броневика.
Лязгнули гусеницы и бронированный тягач рванул вперёд, выдернув застывшего Паладина из траншеи. Протащив Персивальда несколько метров по перепаханной непрерывной бомбёжкой земле, бронетранспортёр остановился.
Персивальд не понимал, что происходит и не знал, что ему дальше делать. Одержимых становилось всё больше и больше. Они обступили неподвижно лежащего паладина и, заливаясь безумным хохотом, принялись искать способ добраться до начинки. И вскоре способ был найден. Пятеро безумцев, с огромными кирками и молотами в руках, начали наносить частые и невероятно мощные удары по расплавленной нагрудной броне. Каждый удар отзывался статикой помех внутри и фейерверком искр снаружи. Одержимые колотили выведенную из строя броню, словно дикие макаки, пытающиеся расколоть кокос. Персивальд напряжённо пытался придумать план, но ничего не приходило в голову. Казалось, что хуже быть уже не может. Но это только казалось. После очередной серии ударов по разрушенному энергетическому щитку, броня поддалась. С шипением выбросив столбы сжатого воздуха, грудная клетка белого паладина распахнулась, намекая своему хозяину, что пора выходить. Перед Персивальдом предстала жуткая картина, десятки одержимых с изуродованными лицами уставились на него, еле сдерживаясь от непреодолимого желания разорвать свою жертву.