Детектив внезапно побледнел и сморщился, так, словно ему наступили на ногу или болезненно укололи острой иголкой. Через мгновение Фальтус уже копался во внутреннем кармане своего дорогого пиджака. Он что-то искал. Наконец-то найдя то, что искал, он вынул из кармана небольшую склянку. Откупорив крышку, он моментально закинул в рот несколько пилюль и тут же проглотил их.
— С тобой всё нормально? — насторожился Николай, наблюдая за тем, как его товарищ прячет склянку обратно в карман.
— Нормально. Просто сердце немного зажимает, — нехотя ответил Фальтус, наткнувшись на пронзительный взгляд змеиных глаз Асмодея.
— Сердце? — переспросил Николай, подойдя ближе.
— Доктор Петтерсон считает, что мистеру Фальтусу необходима операция. В противном случае, он может не дожить до того славного дня, когда каждый ангел получит по пуле, — ехидно улыбаясь, подметил Асмодей.
— Фальтус, мать твою, это правда? — встревоженный голос Николая стал громче.
— Да, это правда! Но сейчас не до этого! — раздражённо скаля зубы, выкрикнул Фальтус.
— Что же господа, я вас покину. Меня ждут важные дела. Нужно проконтролировать, всё ли готово к нашему небольшому путешествию к краю земли, — желтоглазый юноша манерно поклонился, после чего стремительно покинул компанию.
— Фальтус, если ты собрался помереть, то это плохая идея. Ты заварил всю эту кашу. Ты впутал всех нас в это дерьмо. А теперь думаешь просто так взять и выйти из игры? Нет, козёл, так не пойдёт! Только попробуй сдохнуть раньше времени! — злобно тараторил Николай, не спуская глаз со своего товарища.
— Спасибо за заботу, дружище! Но я пока не планировал отдать концы, — заверил Фальтус, разглядывая яркие огоньки ночного города.
Глава 17 «Тень рока»
Капрал Эзекиль Монг был весьма романтичной натурой. Его всегда тянуло к поэзии и музыки, тянуло к искусству. Он мечтал стать артистом, поэтом или известным на весь Доминион музыкантом. Мечтал о роскошных балах, куда бы его без сомнения зазывали знатные персоны. Мечтал о неуёмной народной любви. Но всему этому было не суждено сбыться. После гибели его отца, мать сильно замкнулась в себе и не уделяла Монгу должного внимания. Она перестала оплачивать курсы игры на фортепьяна, посчитав это затратным и бестолковым занятием. Перестала покупать ему книги, решив, что их и так у него с избытком. Да и простого общения, простой материнской заботы и любви стало куда меньше, чем того хотелось бы Монгу. Словно отец был неким катализатором её чувств, генератором счастья, лишившись которого мать стала черстветь и закрываться в себе. Но всё изменилось, когда на горизонте появился он. Хаупт-командор Авиаль Сигилиус. Статный, высокий, галантный но вместе с тем ограниченный и какой-то недалёкий. Нет, конечно, в своём деле он был хорош и даже в какой-то степени талантлив, но в простой жизни он казался несуразным и поверхностным. Хотя в прочем таким он казался только Монгу, его мать же была полностью очарована доблестным офицером. Многочасовые рассказы Сигилиуса о сложноустроенной структуре О.С.С.Ч. и несокрушимой мощи его авангардной армии, были невыносимо скучными и полными тщеславия. Но Монг приходилось это слушать, так как Эзекиль не знал, как отделаться от самовлюблённого рассказчика. Не знал, как сказать ему, что больше не может терпеть эту глупость и откровенное хвастовство. Когда мать приняла настойчивые ухаживания Хаупт-командора и согласилась выйти за него замуж, Эзекиль был расстроен. Он прекрасно понимал, что этот солдафон совершенно не подходит его матери.
Но свадьба всё таки состоялась, не взирая на то, что Эзекиль открыто высказал своё недовольство этим безрассудным поступком. Может быть после этого, а может быть и по каким-то другим причинам, но Авиаль невзлюбил своего пасынка и питал к нему слабо скрываемую неприязнь. В прочим, пока была жива мать, Сигилиус был достаточно добр к Эзекилю. Он дарил дорогие подарки и водил его на премьеры нашумевших спектаклей. Однажды Сигилиус даже подарил Монгу настоящее фортепьяно, разрешив упражняться и днём и ночью. Но уже спустя неделю, хаупт-командор понял, что погорячился и продал этот музыкальный инструмент одному своему хорошему знакомому. Сигилиус не смог вынести многочасовых упражнений своего увлечённого искусством пасынка. Музицировать было непросто, но куда сложнее было всё это слушать целыми днями напролёт. Впрочем, Монг не обиделся на него, так как понимал, что его навык пока ещё не способен радовать слух и заставлять сердца замирать от восторга. Скорее наоборот, был с родни скольжению ножа по стеклу.