Солдат был крупным, и весьма полноватым. Его большие щёки поросли плотной щетиной, ровно как и его двойной подбородок. На голове у солдата была чёрная каска, с гербом О.С.С.Ч… На груди армейский броне костюм. Его форма вся в земле и крови. Полноватый солдат неспешным шагом направился к усатому Томми.
Эзекиль внимательно следил за ним, представляя в своей голове, как неуклюжий толстяк бежал сквозь заград огонь.
— Удивительно, что такой жирдяй смог добраться до окопа и ни один шальной осколок или пуля его не нашли, — размышлял Монг, прижимая кровоточащую рану на плече. — Возможно, судьба и правда есть, иначе как такое можно объяснить? Снова назвать везением? Не много ли везения за один день?
— Дай прикурить, братишка! — громко произнёс полноватый солдат, поравнявшись с Томми.
— Офицеров и правда больше не осталось. Разве что кто-то ещё сумеет прорваться. — Доставая папиросу, согласился Томми.
— Если кто и прорвётся, то всё равно нас будет мало, — принимая папиросу, ответил толстяк.
— Но у нас есть капрал, поэтому всё не так-то и плохо, — чиркнув спичкой, произнёс Томми.
— Капрал? Это тот хиляк, что блеванул при виде дохлых дикарей? — монотонным голосом уточнил толстяк, прикуривая папиросу.
— Это капрал Монг из сто третьей. — Притоптав брошенную на пол спичку, добавил Томми.
— Монг? Невероятно! — тут же воскликнул один из сидящих на гранитной скамейке солдат. — Как же твой папаша тебя отправил на эту бойню? Наверное, он не особо-то любит тебя, капрал! Или ты хочешь таким образом выслужиться и получить звание?
— Он мне не отец! — Возмутился Эзекиль, сверля взглядом дерзкого солдата.
— Да ладно, все знают, что Сигилиус твой папаша, — насмешливо добавил второй солдат.
— Он всего лишь мой отчим. Родства между нами столько же, сколько у курицы с коровой! — Эзекиль невольно оскалился, крепче сжимая плече.
— К чёрту это! — Выдохнув серое облако дыма, заявил толстяк. — Нужно решить, что делать дальше. Подкрепления ждать бессмысленно. Если хаупт-командор не потерял рассудок, то он отступит и перегруппируется. На это уйдёт время. Дикари найдут нас и прикончат, здесь и сомневаться не стоит. — Толстяк аккуратно стряхнул пепел на пол и снова затянулся.
— Тогда нам нужно идти назад, — предложил Томми, задумчиво накручивая на палец усы.
— Так-то оно так, но есть нюанс, — рывком поправив висящую на плече винтовку, продолжил толстяк. — Что бы идти назад, нужно дождаться пока заткнётся их артиллерия.
— Это случится только тогда, когда Сигилиус даст команду к отступлению, — догадались сидящий на гранитной скамейке солдаты.
— Всё верно. Выходит сейчас всё зависит от того, сколь быстро здравый смысл возьмёт верх над самолюбием хаупт-командора. — щуря от терпкого дыма глаза, согласился толстяк.
— Что за бред! Мы что, ради этого сюда прорывались? Столько солдат погибло, ради того что бы мы сейчас побежали назад? — Вскакивая на ноги, воскликнул Эзекиль.
Боль в рёбрах сковала всё тело, от чего капрал невольно ссутулился и схватился за бок.
— Мнение господ мы не спрашивали. Ты пока ещё не офицер, что бы читать нам нотации, — сурово ответил толстяк, притаптывая окурок сапогом.
— Ваше благородие, нас слишком мало, что бы что-то противопоставить дикарям, — несколько растерянно произнёс усатый Томми.
— И что? Я видел, как несколько солдат прорвались в соседние траншеи. Нам тоже следовало бы продолжить наступление, а не сидеть здесь в ожидание чуда! — не унимался взволнованный капрал.
— Хочешь продолжить наступление? Валяй, тебя никто не держит! А мы подождём пока стемнеет и пойдём назад, к руинам мёртвой столицы, — грубым и уверенным голосом произнёс толстяк, направляясь обратно к скамейке.
— Это глупость! Снова идти через мины? — голос Эзекили дрожал от волнения.
Он совсем не хотел возвращаться назад, так как помнил, какой кошмар ему пришлось пережить на этом пути. Ему совершенно точно казалось, что наступление вглубь траншейного комплекса, гораздо менее опасное предприятие, нежели отступление назад.
— Гораздо большая глупость в одиночку ломиться в траншеи дикарей, — возмущённо бормотал один из сидящих рядом с толстяком солдат.
— Мы дождёмся ночи, Ваше благородие. Ночью идти назад будет спокойнее. А по поводу мин волноваться не стоит. Я запомнил то место, где мы шли в прошлый раз, — успокоил Томми, убедительно кивнув.
Длинная шея усатого Томми, заканчивалась вытянутой головой с нахлобученной на неё каской. Каска была явно не по размеру и постоянно ёрзала, от чего Томми то и дело её поправлял.