— А дальше я заживо выпотрошу тебя и сожру твою печень! — истерически заорал тот, что был без носа.
— Сожри лучше это! — Эзекиль выхватил из кобуры свой пистолет и мгновенно вышиб мозги безносому.
Двое других лишь рассмеялись и бросились на бесстрашного капрала. Эзекиль хотел пристрелить следующего, но не успел. Неистовый удар выбил пистолет из его рук. Затем последовал ещё один удар и Монг упал на землю, растерянно хлопая глазами. Из носа показалась алая струйка крови. Рёбра вновь отозвались болью. Вскоре упал и Томми, выплёвывая выбитые зубы. Одержимые нависали над своими жертвами, готовые разорвать их в клочья.
Эзекиль даже не успел понять, откуда они взялись, но уже через несколько секунд безумцев, что столпились вокруг, стало значительно больше. Одержимые бежали к своим жертвам со всех ног. Бежали отовсюду, почуяв кровь. И вот лежащие на земле капрал и его друг уже оказались в окружение из девяти или десяти арьергардов.
Эзекиль замер, боясь даже пошевелиться, в то время как Томми сжимал дрожащими руками свою винтовку.
— Эй, что там происходит? — раздались встревоженные крики и из казармы высыпали солдаты.
— Это наказание. Наказание за предательство, — послышался хриплый и строгий голос.
Арьергарды чуть расступились, пропуская того, кому принадлежали эти слова. Тёмно-синий, парадный мундир с золотыми эполетами. Увешанная орденами грудь. Высокие кожаные сапоги с заправленными в них штанами. Штанами, на которых красовались широкие лампасные ленты. Сомнений нет, это был генерал. Но он был не таким, каким его изображали на листовках. Нет, он был совсем другим. Болезненно худой, обросший, неряшливый мужик с запавшими глазами и серым, испещренным морщинами лицом. Безумие, что читалось в его диком взгляде, было невозможно скрыть. Очевидно, что Абрахт одержим, как и его армия.
— Юноша решил, что может бросить мне вызов. Решил, что может меня перехитрить. Но это не так. Сейчас ты познаешь истинное наслаждение болью и упоительную сладость страдания. А когда узришь лик Астарота, попроси его о вечности. И тогда ты вновь вернёшься и вновь познаешь сладкую боль. А затем снова и снова, и снова! — Безумный генерал вознёс руки к небесам, заливаясь злобным смехом.
— Очнитесь! Генерал безумен! Хватит бояться этих монстров, нужно дать им отпор! — вскочив на ноги, во весь голос заорал Эзекиль, стараясь привлечь внимания солдат. Но в ответ донёсся лишь хохот бесноватых арьергардов. Капрал огляделся, пытаясь понять, почему никто не откликнулся на его призыв. Огляделся и понял. Многие из солдат были под влиянием «тени рока». Это можно было понять по зловещим улыбкам их бледных лиц и бьющимся в судороге мышцам. Одержимость распространилась куда больше, чем думал Эзекиль. Очевидно, что неохваченные безумием солдаты были в меньшинстве и попросту боялись, что либо предпринять.
— Они не помогут нам, Ваше благородие! Похоже, мы обречены, — бормотал Томми, нервно размахивая винтовкой.
Ожидание мучительной смерти порой страшнее самой смерти. И Эзекиль это прекрасно понимал. Он усвоил это ещё тогда, когда бежал вперёд сквозь артиллерийский заград огонь. Но сейчас, как не странно, он не боялся. Нет, он больше не боялся смерти, какой бы мучительной и ужасной она не была. Куда больше его пугал хаос, что намеревается поглотить их мир. Хаос безумия, который никто не сможет остановить.
— Хочешь дать мне отпор? — горло капрала сжали костлявые пальцы Абрахта.
Одержимый генерал с лёгкостью приподнял Эзекиля над землёй, удушая своим крепким захватом.
— Отойди от него, тварь! — Томми вскинул винтовку и нажал на курок, но из-за внезапного толчка в спину, выпущенная им очередь ушла в сторону. Через мгновение один из арьергардов вырвал винтовку у отважного солдата из рук и отшвырнул её в сторону. А после, с размаху вогнал ему в шею нож, по самую рукоятку. Послышался свистящий хрип, который вскоре сменился мерзким, булькающим звуком. Глаза Томми округлились и изо рта появились кровавые пузыри. Бесноватый арьергард сделал ещё несколько быстрых ударов и потоки горячей крови растеклись по нагрудной броне усатого солдата.
— Нет! Томми! — с трудом выдохнул Эзекиль, безрезультатно пытаясь вырваться из удушающего захвата.
— Ты следующий на очереди, — заверил генерал, продолжая сжимать горло беспомощно барахтающегося капрала.
В глазах темнело, а тело слабело с каждой секундой. Эзекиль внимательно смотрел в безумные глаза одержимого генерала, взглядом полным ненависти. Что же, такова судьба. Эзекиль Монг уверовал в судьбу и был готов всецело отдаться ей, не пытаясь изменить то, что невозможно изменить. Да, Эзекиль был готов встретить свою смерть, но вместо того, стал свидетелем смерти своего палача.