— Далеко ли нам ещё до главного зала, миледи? — из под золотой маски пробился низкий и какой-то шипящий голос. Голос этот был тихим и монотонным, пугающим и таящим в себе нечто нечеловеческое и чуждое. Нечто, что очень сложно объяснить, но легко почувствовать. Мурашки волной пробежали по всему телу юной жрицы, от чего она невольно вздрогнула.
— Уже скоро. Совсем скоро, — злобно бросила девушка, продолжая недобро коситься на золотую маску.
Её юное личико было до предела напряжено. Насупившиеся брови заставили гладкий до сего момента лоб покрыться редкими морщинками. Блестящие глазки пылали ненавистью и нетерпимостью. Розовые губки сморщились и чуть вытянулись. Маленький носик возмущённо сопел. Смахнув рукой упавшие на лицо пряди своих жёлтых волос, Жрица отвернулась от ненавистного Ёрмунганда и вновь принялась вглядываться во мрак коридора.
Снова раздался хлопок, и стены умирающей цитадели в очередной раз вздрогнули сотрясаемые каскадом сокрушительных взрывов. И снова на головы шагающих по коридору людей посыпалась пыль. Эльза с каким-то звериным рычанием заново принялась стряхивать её со своих, уже изрядно растрёпанных к этому времени, волос.
— Надеюсь, у Вас есть план, леди Рик? — с раздражением в голосе и осуждением во взгляде спросил шагающий рядом Фирз.
Десятнику совсем не нравилось то, во что они вляпались и он мечтал поскорее обрести свободу. Мечтал, но при этом с сожалением осознавал, что сделать это в его нынешнем положение будет очень не просто.
— Заткнись, пёс! — блеснув полнящимися яростью глазками, бросила Эльза.
Фирз ничего не ответил, лишь недобро усмехнулся. Следующие несколько минут они шли молча. В непроглядном мраке, что раскинулся в том конце коридора, куда они следовали, постепенно начали прорисовываться слабо-различимые контуры массивных двухстворчатых дверей. С каждым последующим шагом, сделанным в их направление, эти контуры становились всё чётче и определённее. Величественные, высокие двери из цельной серебряной основы были плотно покрыты символами и письменами. В центре, разделённая пополам, по половинке на каждую из двух соответствующих дверных створок, имелась огромная и чуть выступающая христаграмма. Христограмма эта была покрыта золотом и неизменно усыпана слабо-различимыми с этого расстояния письменами. Охраны, что прежде всегда дежурила у входа в главный зал, не было. Видимо все гвардейцы, кто ещё мог держать в руках оружие, уже ждали Епископа там, за этой величественной дверью. По мере приближения к вратам, за которыми скрывалась вся мощь её последнего арьергарда, Эльза Рик испытывала неописуемой силы трепет. Трепет перед тем, что ждёт её по ту сторону врат. Да и сами врата, что были столь высоки и широки, невольно заставляли её разыгравшееся воображение рисовать причудливые картины и сцены, что запросто могли происходить здесь в те незапамятные времена, когда Эдем горел в пламени Вечной Войны. Она явственно представляла себе могучего Владыку небес, смерено сложившего за спиной свои белоснежные крылья и горделиво, уверенно входящего через эти врата в лоно просторного, парадного зала. Зала, где его уже ждут несокрушимые и бесчисленные когорты «небесного щита».
— Это здесь? — неприятный, монотонный голос, донёсшийся из-за спины, моментально вырвал юную жрицу из воображаемых ею событий. Вырвал, вернув в убогую реальность холодного и мрачного коридора полуразрушенной, доживающей последние дни, если не часы, крепости.
— Да. Зал за этими вратами, — чуть помедлив, ответила Эльза, зажмуря от волнения глаза.
Как бы ей хотелось, что бы сейчас до них снизошел Архистратиг. Снизошел и сокрушил одолевающих их врагов. Но с другой стороны, что бы он сделал с самой жрицей? Ведь она отвергла вестника небес, учинив за ним самую что ни наесть охоту. Неожиданно из глубокого омута подсознания вынырнул образ Караэля. Мальчишки сидящего в клетке и ждущего расправы. Вестника, от которого отвернулись и предали. Неизвестно откуда взялось необъяснимое чувство вины, от которого жрица старалась при непременно избавиться.