И все-таки она склонила меня на свою сторону, ибо была так прекрасна, как воспоминание об идеальном поцелуе. Когда она говорила, во мне пробуждались самые светлые чувства, но я по опыту знал, что им не следует доверять.
– Я благодарен, что вы уделили время, чтобы напомнить мне о моей ничтожности, святая Биргида, но я пытаюсь остановить войну. Так что, если не возражаете, просто скажите то, что собирались, и я отправлюсь дальше.
– Я же говорила, я пришла не к тебе. – Она потрепала меня по щеке. – Но даже меня привлекает доблесть, поэтому я хотела лично встретиться с тобой.
– Вы пришли к Кесту, – сказал я, меняя тему на ту, в которой чувствовал себя более уверенно. – Почему?
Она убрала ладонь.
– Не нужно меня бояться, Фалькио.
– Обычно эта фраза меня не слишком ободряет. Лучше ответьте на вопрос.
Во взгляде мелькнуло раздражение – наверное, не оттого, что я нагрубил, а потому, что она поняла: грубостью я пытаюсь вывести ее из себя.
– Я пришла к Кесту, потому что он новичок в сонме святых и ему нужно было узнать кое-что важное – то, что должны знать все святые. Ему должен был рассказать об этом Кавейл, но их отношения оказались не слишком дружескими. Неподалеку от Арамора есть одно место, пристанище. Священнослужителю можно доверять. И именно там Кест может найти облегчение своим желаниями.
– Желаниям? Вы говорите о «горячке святого», чем бы это ни было? Он больше не нуждается в святилище, он контролирует недуг.
– Нет. Когда святой пытается сдержать ее, горячка жжет его изнутри. Когда он позволяет ей вырваться наружу, недуг лишь усиливается. Краснуха сожрет Кеста живьем. – Святая пошла по узкой тропинке на запад, а не на восток. – Идем. Мне нужно еще кое-что сказать тебе, но это не займет много времени.
Я пошел рядом, не говоря ни слова, твердо решив, что не буду умолять ее мне ответить. Больше ни у кого не стану просить ответов.
Она почувствовала мою решимость.
– Очень хорошо, Фалькио. Если кто-нибудь спросит, я скажу, что в течение всего разговора ты стойко держался. Но вот что тебе еще нужно знать. Кест взял в руки клинок ради тебя.
– Меня? – остановился я. – Потому что мы друзья?
– Да, но не только.
– А что еще?
– Когда Кест был юн, к нему пришла женщина и рассказала ему о том, что ждет тебя в будущем.
Биргида ждала, что я начну задавать вопросы. Мне это все надоело, и я снова отказался играть по ее глупым правилам.
– Она рассказала ему, что ты погибнешь от руки святого клинков.
– Что?
Я снова вспомнил тот день, больше двадцати лет тому назад, когда Кест пришел ко мне домой и сообщил, что хочет взять в руки клинок. Он так и не объяснил почему, а я никогда и не спрашивал: думал, что он не ответит.
– Но тогда…
– Она сказала ему, что святому клинков всегда приходится сражаться с противником, который может победить его, – в этом наше проклятие, понимаешь? Мы навсегда становимся идеальным воплощением того, что из себя представляем. Мы не можем этому противиться – нам удается сдержаться на какое-то время, но в конце концов наши желания нас пересиливают.
– Значит, вам всегда приходится быть самой милосердной в целом мире?
– Что-то вроде того.
– А что произойдет, если появится кто-то, у кого окажется больше милосердия?
– В этот день, Фалькио, я буду очень счастлива.
Я оглянулся на Кеста, который стоял рядом с Брасти и смотрел на дорогу.
– Значит, он стал величайшим фехтовальщиком в мире, чтобы мне не пришлось драться с Кавейлом?
– Да. Он всегда стремился к тому, чтобы стать лучше тебя. – Ее глаза исполнились печалью.
– Но… сработало же? Кест победил Кавейла.
– Победил и сам стал святым клинков.
– Значит…
Она протянула руку и снова потрепала меня по щеке.
– И теперь, Фалькио валь Монд, ты лучший фехтовальщик в мире после него.
– Я… – Я отодвинулся от нее. – Вы шутите, миледи. Есть гораздо более ловкие и сильные фехтовальщики и наверняка более искусные, чем я.
– Я не сказала ни «ловкий», ни «сильный», ни даже «искусный». Я сказала «лучший». Ты единственный, кто когда-либо смог победить Кеста, не так ли?
– Это был турнир, – возразил я, – и я его обманул.
– Помнишь старую поговорку фехтовальщиков? В самых важных боях…
– …побеждают не умением, – закончил я, раздраженный тем, что не смог удержаться.
– Посмотри на него, – продолжила Биргида. – Внутри него бушует война каждый миг, что он проводит с тобой. Как ты думаешь, насколько еще его хватит?