– Плевать, что видит маленькая коричневая птаха, – ответил он. – Скоро ей обрежут крылья, и она больше не сможет чирикать. Может, лучше что-нибудь споешь?
Я глубоко вздохнул, надеясь, что остальные сумеют удержать людей в строю.
– Вот что я спою, рыцарь-капитан. Мы сдаемся.
Повисло молчание – рыцари смотрели на своего командира.
– Вы сдаетесь? – спросил рыцарь-капитан.
– Целиком и полностью. Просим лишь о милости, простой милости. Эти люди молят лишь о том, чтобы вы пощадили их жизни, и ни о чем другом.
Рыцарь-капитан разразился смехом.
– Простой милости? Для псов, которые кусают ноги своего хозяина? Мы можем оказать лишь единственную милость этим разбойникам: кулак бога войны падет на их жалкие душонки и раздавит. Эти крестьяне обзавелись стальным оружием, да еще поднимают его на своих хозяев, нарушая тем самым закон.
– Они за это заплатят. Но на вас они не нападали, а наказание за владение стальным оружием – всего лишь штраф или заключение в темницу, но не смерть. Я повторяю, рыцарь-капитан, мы подчиняемся. Эти люди…
– Мерзкие свиньи, – сказал рыцарь-капитан. – И сегодня мы уничтожим каждого мужчину, женщину и ребенка.
– Повторяю в третий раз, сэр рыцарь, мы сдаемся и просим помиловать нас.
Во всех старинных легендах это повторялось трижды, и я решил придерживаться традиций. Некоторые рыцари забеспокоились, но большинству не было дела. Ну и ладно, я и такое приму. Если мне удастся заставить хотя бы некоторых усомниться в порядочности своего командира, то мы сможем воспользоваться замешательством в их рядах.
– Сдавайтесь хоть тысячу раз, если хотите, – засмеялся рыцарь-капитан. – Ничего не изменится. О том, что сегодня произойдет в Гарниоле, крестьяне и через сто лет будут рассказывать испуганным шепотом, помня о том, кто их хозяева.
– Ладно, хорошо, – согласился я. – Просто хотел спросить.
Если мой ответ и удивил рыцаря-капитана, то он этого не показал. Лишь повернулся к своим воинам.
– Арбалетчики, кто-нибудь из вас подстрелит для меня эту коричневую птаху?
Двое отложили клинки и отстегнули кожаные ремешки, которыми арбалеты крепились к их спинам.
– Прежде чем выстрелите, я бы хотел, чтобы вы еще кое-что узнали, – крикнул я.
– О! Неужели у тебя есть еще одна песенка?
– Есть. Это песня о рыцарях. О рыцарском кодексе Тристии, которому они когда-то следовали. Жили, дрались и умирали по правилам, которые никто не смел нарушить в течение тысячи лет. Кто из вас впервые надел доспехи и взял в руки оружие, мечтая стать таким же, как рыцари прошлого? А сегодня вы прячетесь за щитами и готовитесь уничтожить людей, которых обязаны защищать. Или теперь вы следуете другому кодексу? Получше? Кто из вас клялся погибнуть героем?
Я посмотрел на них и попытался представить лица рыцарей, хотя не видел их. Кто они? Молодые ретивые юнцы, впервые попробовавшие вкус битвы, или седобородые ветераны, послушно исполняющие приказы?
– Ну что? – прокричал я. – Чувствуете себя сегодня героями? Думаете, те самые рыцари, о которых рассказывают легенды и слагают песни, назвали бы вас своими братьями? Или бросили бы вам в лицо железную перчатку и вызвали на поединок? Нет, мне кажется, они бы даже не согласились сойтись с вами в поединке. Не сочли бы вас достойными этого.
Рыцари, защищенные металлической броней, пылали яростью. Я чувствовал, как их захлестнуло гневом – в основном они злились на меня, но я надеялся, что где-то в глубине души они понимают, как низко пали.
Честно говоря, мне было все равно: я лишь стремился посеять семена неразберихи и замешательства, каждое из которых на вес золота в подобном бою. Оставалось лишь дождаться, пока в меня выстрелят из арбалета.
Один из рыцарей вышел вперед с арбалетом в руке. Снял шлем, поднял оружие и прицелился.
Существовал, конечно, шанс, что он промахнется или пластины, вшитые в плащ, не позволят стреле вонзится в мою плоть, но я не стал испытывать удачу.
– Брасти!
Я увидел, как Брасти, стоявший на крыше дома на другом конце площади, прицелился и выстрелил – спустя миг стрела уже торчала из шеи рыцаря. Он медленно упал на землю.
Остальные рыцари гневно взревели – жители деревни ответили тем же.
– Дариана! – крикнул я.
– Вперед! – скомандовала она своему отряду, состоявшему из крестьян и батраков, безбородых мальчишек и девушек в сарафанах, которые держали в руках оружие, не умея с ним обращаться. По ее команде они бросились вперед, размахивая копьями, алебардами, ржавыми граблями и сломанными вилами, шаг за шагом приближаясь к своей судьбе, которую держали в руках искусные, закаленные в бою воины в блестящих доспехах.