Девочка зарыдала и протянула ко мне ручонки.
– Я не могу пойти с тобой, мне нужно наверх. Пожалуйста, беги отсюда, спускайся вниз прямо сейчас.
Она покачала головой и заплакала еще громче, протягивая ко мне руки. Я закашлялся. Да будь оно все проклято… Мало мне было хлопот. Я обхватил девочку и легко поднял ее.
– Нужно быть смелой, – мягко сказал я ей. – Можешь остаться со мной, только если плакать не будешь, ладно?
Я начал подниматься по лестнице на крышу.
Девочка приникла мордашкой к моим волосам.
– Стлашно, – пожаловалась она.
– Знаю, малышка, но сейчас не время бояться. Как тебя зовут? – спросил я, пока мы выбирались на крышу.
Девочка растерялась, но потом ответила:
– Не сказу. Па говолит, постолонним велить нельзя.
– Умница, – похвалил я ее.
Мы выбрались наверх, и я тихо ступил на деревянную крышу. Не хотел рисковать и пугать сумасшедшего, поэтому сказал:
– Я здесь.
Он повернулся и подтянул к себе детей.
– A-а! Моя коричневая птаха, вижу, ты принес мне сбежавшего утенка. Как мило.
Я опустил девочку, но она схватилась за мою ногу. Я осторожно расцепил ее пальчики и отодвинулся.
– Нужно быть храброй, – напомнил я ей.
Рыцарь-капитан глумливо фыркнул.
– Храброй? Без чести любая храбрость не более чем душевный порыв пса. У животных нет чести. Испугавшись или разозлившись, они ведут себя так, как подсказывают им инстинкты.
– Как же мне надоело, когда детоубийцы проповедуют о чести, – сказал я.
Рыцарь-капитан помрачнел.
– А мне надоело, что страна разваливается из-за тех, у кого чести нет ни на грош. Король был тираном, герцоги не выполняют своих обязательств перед рыцарями, а крестьяне и горожане отказываются подчиняться нам, как повелевают им боги. И только мы, драгоценная горстка людей, еще храним эту страну.
– Значит, вы действуете вопреки закону и вопреки приказам герцогов?
– Мы пришли к заключению, что герцоги – ненастоящие правители, – сказал он. – Наступило время перемен.
Хоть в этом мы с ним согласны. Рыцарь-капитан смотрел на меня так, словно бросал вызов. Святые угодники, он и впрямь думает, что я буду с ним спорить! Он в самом деле верит, что мы сейчас начнем рассуждать о воле богов и святых и природе чести. Что ж, прощу прощения, сэр рыцарь, но у меня есть дела поважнее.
Я посмотрел на плачущих детей, привязанных к рыцарю-капитану: некоторые были так сильно напуганы, что вцепились в него, как в могучее дерево. Он их звал утятами, как в той игре, в которую мы все играли в детстве. Или нет, не все, понял вдруг я. Только бедные дети играют в утят – богатые рыцари эту игру не знают. Для нее не нужно ни игрушек, ни мячей – всего лишь несколько детей.
– Эй, ребятишки, – сказал я беспечным голосом, – какой у нас тут замечательный выводок утят. Поиграем, узнаем, кто из вас самый лучший утенок?
Дети не обратили внимания на меня и, кажется, вопроса не расслышали.
– Ну же, – подбодрил я их, пытаясь увлечь. – Когда мне страшно, я всегда играю в утят.
– Ты надо мной издеваешься? – сказал рыцарь-капитан, дергая за веревки, отчего один малыш громко заверещал.
– Вами я тоже скоро займусь, сэр рыцарь. – Я обратился к детям. Их было семеро, как раз хватит, подумал я. Должно хватить. – Эй, малыши, вы же помните правила? Поиграем?
– Я тоже хочу поиглать в утят, – сказала маленькая девочка, которую я принес со второго этажа.
Я поглядел на нее. Круглые глазенки, нахмуренные бровки. Она была напугана, но старалась оставаться храброй.
– Что ж, хорошие утятки всегда слушаются маму, так ведь? Когда она говорит «ути-ути», то они все бегут к маме, помните? А когда она говорит «баю-бай», они ложатся на животик и закрывают глазки. Надо очень постараться, чтобы успеть, потому что кто выполнит команду последним, тот проиграет. Готовы?
Рыцарь-капитан поглядел на меня и так угрожающе расхохотался, что малыши опять разревелись.
– Хочешь успокоить их? Чтобы они не боялись смерти? Какой же ты слабак, шкурник, как и все остальные в этой стране. Зачем…
– Ути-ути! – крикнул я.
Все дети одновременно бросились ко мне, натянув веревки.
– Ути-ути! – повторил я, стараясь, чтобы голос звучал радостно и спокойно, словно мы просто играем. – Тот, кто прибежит последним, проиграет.
Как только дети побежали ко мне, рыцарь-капитан начал соображать. Он попытался отвязать веревки, одну, другую, но детей уже было не остановить, и он грохнулся на крышу.
– Баю-бай! – крикнул я, и дети в ту же секунду легли и закрыли глаза. – Спите, мои утята, баю-бай!