Я вгляделся в глубь леса.
– Значит, он только что здесь прошел. Мы совсем рядом.
– Нет, – возразил Кест. – Погляди на глубину следов. Он прошел здесь вчера. Затем вернулся другим путем и прошел еще раз, ступая по своим же следам. Ветка упала, когда он проходил здесь во второй раз. Это не мы приблизились к нему, Фалькио, а он к нам. Он позвал тебя за собой, а теперь решил убедиться, что мы делаем именно то, что он от нас хочет. Ты ему нужен, Фалькио.
Я хрипло рассмеялся.
– Думаю, ты преувеличиваешь мою важность.
Неожиданно Дариана отвесила мне пощечину.
– Чертов болван! И ты все еще повторяешь это? Но почему? Почему тебе, черт побери, так важно убедить себя, что ты обычный плащеносец, который обеспечивает исполнение законов?
Я был искренне удивлен ее бурной реакцией. Думал, что она не желает ничего другого, как убить дашини, после того как они расправились с ее матерью. Даже в лучшие времена Дариана вела себя безрассудно, а теперь ей наконец-то выпал шанс отомстить.
– Потому что это…
– Все дело в тебе, Фалькио! – прокричала она. – Ты еще не сообразил? Ты сказал, что дашини решил сидеть в камере до тех пор, пока у него не появится шанс уничтожить Джилларда, – так почему же он не убил его во время этого хаоса с рыцарями в камере? Или после? Он мог проскользнуть мимо охраны Джилларда и воткнуть клинок в горло этому ублюдку, как и собирался, но он изменил своей цели ради того, чтобы мы бросились за ним в погоню. Зачем? Зачем дашини это вообще нужно? – Она ткнула пальцем мне в грудь. – Потому что уничтожить тебя важнее, чем исполнить чертову клятву, вот почему!
Я посмотрел на Кеста.
– Думаешь, нам стоит остановиться?
Он немного замешкался, а потом ответил:
– Нет. Скорее всего, то, что сказала Дариана, правда, но и ты прав: дашини каким-то образом связаны с хаосом и гражданской войной, угрожающей стране. И это значит, что мы не сможем положить этому конец, пока не поймем их роли.
– И к чему, по-твоему, мы придем, если последуем за дашини? – сердито спросила Дариана. – Он играет с нами, ведет нас, как стадо тупых баранов. Отрывается ненадолго, а затем вовремя возвращается, чтобы мы не сбились со следа. Для него это всего лишь игра, чтобы измотать нас, прежде чем он нас прикончит.
– Тогда он пожалеет об этой игре, – ответил Кест.
– Ты совсем из ума выжил, о великий святой клинков? А что, если он окажется там не один, где бы это «там» ни было? Что, если их там несколько десятков, и они – только представь себе – решат не выстраиваться в ряд, чтобы ты смог сразиться с каждым по очереди.
Кест не обратил внимания на ее вопрос и взобрался на упавшее дерево, преграждавшее путь. Но Дариана с нами еще не закончила.
– Они не бойцы, Кест, а убийцы! – крикнула она. – Слово «дашини», черт побери, переводится как «охота заканчивается лишь после кровопролития». Неужели ты не понимаешь?
Кест не сдавался.
– Тогда мы найдем другой…
Но слова Дарианы вдруг дошли до меня.
Начавшаяся охота заканчивается лишь после кровопролития.
– Помолчите, – сказал я.
Они оба с удивлением поглядели на меня.
– Что вдруг? – спросил Кест.
– Просто помолчите, вы оба.
Святой Загев, Вызывающий слезы песней! Неужели дело именно в этом? Может, они и в самом деле все это затеяли, чтобы выманить меня? Я даже не задумывался о последствиях, когда убил тех двух дашини, пока мы с Алиной пытались выжить во время Кровавой недели в Рижу несколько месяцев тому назад. Я просто хотел сохранить жизнь Алины – и свою, разумеется, тоже. Но лазутчики Джилларда схватили меня сразу же после драки с дашини, и я даже не вспоминал о них, потому что пришлось пережить пытки. Теперь же у меня было время поразмыслить, и я начал понимать, что дашини точат на меня зуб. В конце концов, если вы принадлежите к древнему ордену ассасинов, известных всему миру тем, что они всегда убивают своих жертв, а потом вы… скажем, потерпели неудачу… Дело в том, что убийства для них не столько работа, сколько религия.
Поэтому мне пришлось спросить себя: возможно ли, что они в самом деле затеяли все это, чтобы убить меня таким безумно сложным, ритуальным способом?
– Что значит «конечно, возможно»? – спросила Дариана.
– О чем ты?
– Ты пробормотал: «Конечно, возможно».
Я поглядел на тропинку, лежавшую перед нами, на следы, аккуратно впечатанные в сырую землю. Мы находились в глуши, у подножья горы, по которой невозможно было подняться из-за булыжников, гальки и прочих опасностей.