- Объясни! - приказал он.
Сердце мое отчаянно колотилось, пока я набирался сил, чтобы продолжить.
- Его настоящее имя Латиф Паша аль-Рабака.
Хашим остолбенело смотрел на меня.
- Откуда ты знаешь?
- Он мой шурин.
Сначала Хашим помолчал. А потом медленно покачал головой.
- Да, братья аль-Рабака. Я помню, что читал о них в твоем досье. Латиф это старший брат, не так ли?
- Да, самый младший, Абдулла, был убит во время покушения на Удая. Второй брат, Рафик, был застрелен в тюрьме аль-Карада несколькими неделями позднее.
- А ты, Микаелеф? - спросил Хашим, несколько придя в себя. - Ты один из них?
- Нет, - осторожно ответил я. - Не совсем. Но некоторые их идеи я разделяю.
- Какие?
- Я уже достаточно тебе сказал, Хашим. Сейчас твоя очередь. Ты сказал, что сделал бы что-нибудь, чтобы помочь Латифу, если бы мог. Ты также признавался мне, что после смерти отца тебя мучает совесть за то, что тебе пришлось делать на службе. Возможно, это тот случай, когда ты можешь искупить свою вину. Ты готов сделать это?
Он не ответил. Какое-то время он сидел задумавшись. Хашим должен был сам принять решение, как далеко он готов пойти. Если он отступится от своих слов, я попаду в беду, а Латиф умрет.
Наконец он встал.
- Что ты хочешь, чтобы я сделал?
Не скрывая своего облегчения, я подошел к нему, и мы обнялись. В его объятиях была некоторая скованность.
- Спасибо, Хашим. Я никогда этого не забуду.
Через час мы уже ехали на север от Багдада по направлению к Эрбилю. Поскольку Латифа перевозили в Самар вместе с шестью курдами, мы решили попросить помощи у курдских революционеров. Я предложил направиться в тот район, где некогда меня держали похитители, и прочесать всю местность, пока не найдем их. Хашим отверг мою идею.
- Мы поедем в Эрбиль. Если ты будешь договариваться с курдами, то вынужден будешь принимать только их условия. Как зовут их лидера, с которым вы с Тариком Азизом встречались лет десять назад?
- Ты знаешь об этом? - удивленно воскликнул я. - Ведь тебе тогда было лет пятнадцать?
- Это я прочел в твоем деле, Микаелеф. Как его звали?
- Мохамед Махмуд.
- Отлично, мы направимся прямо в штаб Патриотического союза Курдистана в Эрбиле и найдем там этого Мохамеда Махмуда.
В это время попасть в Эрбиль прямым путем было невозможно, потому что он находился в центре свободной зоны. Хашим связался с одним человеком в Багдаде, который был контрабандистом и проводником между центром Ирака и северными территориями. Служба госбезопасности всегда пользовалась его услугами, когда кого-нибудь надо было переправить через границу между зонами. После того как Хашим заплатил ему, он дал нам план безопасного маршрута в Эрбиль. Патриотический союз Курдистана был легальной организацией, но было бы наивно полагать, что она не имеет контактов с курдскими революционерами.
- Мы доберемся туда уже поздно ночью, Хашим.
Он криво усмехнулся.
- Они тоже повстанцы, Микаелеф. Ночь их лучший друг. Если мы хорошенько постучим, нам обязательно откроют.
Пока мы ехали, я подробно рассказал Хашиму о своих отношениях с Латифом и как, после убийства жены и детей, понемногу стал помогать ему. Хашим задавал мне много вопросов, и я постарался честно ответить на них. Мне необходимо было безусловное содействие Хашима, и если он вел какую-то игру, я уже подписал себе смертный приговор.
Через четыре часа мы пересекли границу зоны и вскоре были уже в Эрбиле. Хашим тут же направился к штабу ПСК.
- Ты знаешь, где он находится? - удивился я.
- Не будь наивным, Микаелеф. Ведь я обязан это знать по долгу службы.
Когда мы подъехали к низкому бетонному зданию, я удивился, увидев открытые двери. Мы смело туда вошли, и нас встретил какой-то служащий. Когда я снял свою фальшивую бороду, он безмерно удивился и чуть не поперхнулся, "узнав" мое лицо. Это уже было мне знакомо.
- Пожалуйста, успокойтесь, - сказал я. - Я не Саддам Хусейн.
Но человек, обернувшись, закричал кому-то:
- Ахмад, Ахмад! Иди поскорее сюда.
Появился ещё один служащий, помоложе. Он тоже был потрясен, увидев меня.
- Пожалуйста, прошу вас! - взывал я к ним. - Выслушайте меня внимательно. Я не Саддам Хусейн.
Но они оба застыли на месте с перепуганным видом и вытаращив глаза.
- Ни я, ни этот господин не вооружены, - торопливо объяснял я им. Мы приехали к вам как друзья. У меня важная информация для Мохамеда Махмуда. Попросите его как можно скорее выйти к нам.
- Что за игру вы затеяли? - наконец спросил тот, что помоложе, придя в себя. Голос его был груб и резок. - Кто вы, если не Саддам?
- Я объясню это Мохамеду. Прошу вас, передайте, чтобы он вышел к нам.
Никто из сотрудников не сдвинулся с места. Я снова попробовал убедить их.
- Посадите нас в хорошо запирающееся помещение. Заприте надежно! Поставьте охрану у двери, если это нужно. Делайте, что хотите, но позовите сюда Мохамеда.
Наконец, молодой человек начал действовать.
- Прошу, пройдите вот сюда, - сказал он, и мы последовали за ним по короткому коридору в небольшую комнату без мебели. Не говоря ни слова он закрыл дверь и повернул ключ в замке. Мы с Хашимом сели на пол и стали ждать.
Прошло два часа, прежде чем наконец явился Мохамед. Я мысленно уже придумал небольшую речь, чтобы напомнить нашу первую встречу. Я мог бы и не стараться. Стоило ему войти и увидеть меня, он сразу меня узнал.
- А, человек, который заменит Саддама! Я думал, что именно ты им станешь. - Он обнял и расцеловал меня. Я совсем не был готов к такому приему.
- Значит, вы знали, что я не Саддам? - спросил я немного растерянно.
- Это было впечатляющее представление! Когда мы встретились впервые, я ничего не подозревал. А потом, помню, кое-что смутило меня. Вот почему я попросил тебя выпить со мной. А когда ты ушел, я уже все понял. У тебя взгляд не тот, что у Саддама, ты был слишком говорлив, даже трезвый. Саддам всегда раздражающе молчалив на таких встречах. Да он и не согласился бы на встречу со мной один на один. Тебе ещё повезло, что ты так долго играешь эту роль. Да и уши у тебя другой формы.
- Уши?
- Да. Они не слишком отличаются, но мочки поменьше, чем у Саддама, и сильнее торчат. - Он добродушно рассмеялся, видя, что я смущен. - Я очень наблюдательный.
Помню, что когда-то мои уши тоже обсуждались, но их строение поменять не так просто, да и разница была едва уловимой. Но мы ошиблись.