Она свирепо нахмурилась, и Хелен кивнула.
- Да, мэм. Я буду это помнить, - пообещала она.
- Замечательно, - сказала Каплан и отвернулась к своему дисплею.
"Славная девочка", - подумала она, хотя изначально у неё были некоторые сомнения, учитывая связи гардемарина с Кэтрин Монтень и Антирабовладельческой Лигой. Не говоря уже о деловых связях её отца-супершпиона с формально запрещённой "Одюбон Баллрум". В отличие от, по её мнению, слишком многих офицеров, Каплан не считала, что политическим взглядам - её, или чьим бы то ни было ещё - есть место во Флоте королевы. Лично она была членом партии центристов, и была счастлива, когда Вильям Александер сменил некомпетентного, коррумпированного, долбаного козла Высокого Хребта, хотя обычно оставалась в стороне от политических дискуссий, которые, похоже, столь занимали её коллег-офицеров. Как центристу, ей не очень по нраву был бескомпромиссный политический стиль Монтень, да и либеральная партия у неё никогда симпатий не вызывала, даже до того, как Новый Киев продалась Высокому Хребту. Но Каплан приходилось признать, что каковы бы ни были недостатки Монтень, в её железобетонной верности собственным принципам, какими бы радикальными те ни были, не было абсолютно никаких сомнений.
Тем не менее, Каплан мучил вопрос, сможет ли человек с таким политизированным прошлым отодвинуть его в сторону. Особенно после того, как младшая сестра Зилвицкой стала облечённой королевской властью главой государства! Однако если и был хоть один случай, когда политические убеждения Зилвицкой сказались на исполнении ею своих обязанностей, Каплан этого не заметила. А девушка была чертовски хорошим тактиком. Не настолько замечательным, как Абигайль, но у неё было чутьё. Так что, если кому-то следовало занять место Абигайль, Зилвицкая была превосходным выбором.
"Но я не хочу, чтобы кто бы то ни было занимал место Абигайль", - подумала Каплан, и слегка удивилась собственному отношению. У юной грейсонки был дар внушать веру в себя, как на личном, так и на профессиональном уровне, не переступая черту фамильярности с начальством или с подчинёнными. Это было редким качеством. Каплан наконец призналась себе самой, что обеспокоена. Что ей не нравится отпускать Абигаль с глаз долой, особенно с этими примитивными сексистами-нунцианцами.
"Разумеется, - ехидно подумалось ей, - у девушки чертовски больше опыта общения с примитивными сексистами, чем когда-либо будет у меня! Скорее всего, их более чем достаточно в её собственной семье, если на то пошло".
Каплан фыркнула при этой мысли и сверилась с часами.
Девять часов с момента, когда выносные сенсорные массивы впервые засекли нарушителей, и пока что всё шло строго по плану.
- Мэм, думаю, вам стоит взглянуть на это, - сказала Хелен после повторной, весьма тщательной перепроверки данных. Результат каждый раз получался одним и тем же, как бы дико он не выглядел.
- Что там? - спросила лейтенант-коммандер Каплан.
- Массив Альфа-Двадцать только что снова засёк Бандита-Один, мэм. При этом у него был очень удачный угол наблюдения, и не думаю, что корабль представляет собой именно то, чего кто-либо ожидал.
Каплан оторвалась от проверки плана ракетной атаки, и повернулась, чтобы видеть дисплей Хелен, которой было приказано отслеживать информацию с сенсорных массивов - в основном, как подозревала сама Хелен, чтобы чем-то её занять. Однако теперь, при взгляде на висящие на нём данные и на запись из каталога, выведенную БИЦ* [боевым информационным центром] на боковую вставку по запросу Хелен, брови Каплан поползли вверх.
- Что ж, миз Зилвицкая, - сухо сказала она, - вижу у вас есть истинно грифонский дар к преуменьшению.
После чего ещё несколько секунд изучала дисплей, а Хелен насколько могла незаметно следила за ней.
Данные были переданы лазером, а не СКС* [сверхсветовой коммуникационной системой], чтобы быть уверенными, что бандиты ничего заметят, поэтому устарели уже на несколько минут. Но для целей идентификации это не имело значения и, ещё секунду спустя, тактик мотнула головой и потянулась к кнопке своего коммуникатора. Нажав кнопку, она две или три секунды ждала, пока в наушнике не раздался голос.
- Капитан слушает.
- Сэр, это Каплан. Мы только что получили подтверждение местонахождения Бандита-Один. Он именно там, где мы ожидали его увидеть, и у массива был очень удачный угол наблюдения. Миз Зилвицкая - тактик коротко улыбнулась и подмигнула Хелен, что оказалось той изумительно приятно - пропустила данные через БИЦ и у нас есть предположительная идентификация.
- И? - спросил Терехов, когда Каплан сделал паузу.
- Шкипер, если верить БИЦ, это тяжёлый крейсер типа "Марс".
- Хев?
В голосе капитана было что-то странное. Какая-то резкость, или заминка. Может быть мимолётное колебание. Что-то. Но Каплан не могла четко на это указать, что бы это ни было. И если она вообще действительно что-то услышала, это полностью отсутствовало в его следующей фразе.
- В БИЦ уверены в результате? - спросил он.
- В достаточной степени, сэр. Они всё ещё называют его предварительным, но я думаю, что это только врождённая осторожность. Однако в данных есть одна странная вещь, шкипер. Сенсорный массив проходил за кормой Бандита-Один, как раз там, где в его маскировочном поле есть прореха, и сделал запись его эмиссии. Именно так мы смогли его идентифицировать. Но по анализу БИЦ нейтринного потока выходит, что на этом корабле установлены старые термоядерные реакторы "Тетеревятник-Три".
- "Тетеревятник-Три"?
- Да, сэр. А по данным РУФ их верфи перешли на установку "Тетеревятников-Четвертых" в процессе постройки третьей серии этого типа, и после перемирия на всех уцелевших кораблях старых серий - которых оставалось немного - была проведена систематическая модернизация. В конструкции "Тетеревятников-Третьих" были допущены серьёзные недочёты, а в "Четвёртых", помимо их устранения, был увеличен выход энергии на пятнадцать процентов. Поэтому для модернизации по всему флоту были приложены нешуточные усилия. По данным РУФ старых "Третьих" больше не должно оставаться в строю.
- Это… весьма интересно, тактик, - голос Терехова был медленным и задумчивым. Он помолчал несколько секунд, а потом спросил: - Есть ли признаки того, что они засекли массив во время прохода?
- Никаких, которые я могла бы заметить, сэр. Они просто продолжают полёт по инерции, в точности так, как и раньше. Массив весьма хорошо замаскирован, шкипер, и мы заблокировали гравитационно-импульсные передатчики на всех платформах. Я думаю, что вероятность того, что они засекли аппарат, крайне низка.
- Согласен, - сказал капитан. - Хорошо, тактик. Спасибо за новости.
- Наша цель - благо клиента, шкипер, - Каплан услышала смешок капитана, отключая связь, улыбнулась сама и повернулась к Хелен.
- Это была хорошая работа, миз Зилвицкая. Действительно, очень хорошая работа.
Она не добавила вслух: "Именно поэтому я позаботилась, чтобы шкипер знал, кто именно это сделал".
- Спасибо, мэм, - ответила Хелен.
Она не добавила вслух: "И спасибо за то, что сказали капитану, кто сделал это".
Вымученная усмешка Айварса Терехова увяла, и взгляд его вернулся к устройству для чтения книг, но страницы он не видел. Его мысли - и воспоминания - были слишком заняты. Слишком… беспорядочны.
Хев. Он вспомнил недавний комментарий Фитцджеральда и покачал головой. Ни один из хевенитских кораблей не должен был забраться так далеко от дома. Не почти за тысячу световых лет от системы Хевен.
Он закрыл глаза и интенсивно помассировал веки, пытаясь заставить свой мозг работать, но тот упорно отказывался, находясь в ловушке жутких воспоминаний, переживая заново, как крейсера типа "Марс" разворачиваются бортом для залпа. Видя, как на КЕВ "Непокорный" обрушивается смертоносный ураган. Его ноздри помнили вонь полыхающей проводки и горящей плоти, уши - вопли раненых и умирающих. Воспоминание о кровавой агонии - воспоминание, врезавшееся в душу, гораздо глубже, чем в плоть и кровь - прокатилось по нему. И лица. Лица, которые он так хорошо знал. Лица людей, которых он приговорил к смерти, которую сам каким-то образом обманул.