Позади Ван Дорта отворилась дверь кабинета и он обернулся. Поворот вернул его в роскошную обстановку кабинета. Десятки лет, в течение которых это был его кабинет, обстановка была почти спартанской, в которой единственными выставленными напоказ редкостями были памятные предметы и трофеи поседевшего и разбогатевшего на службе торгового шкипера Ван Дорта, подчеркивавшие пройденный им путь. Единственными красками были лишь картины горных пейзажей и бескрайних прерий, напоминавшие его супруге Сюзанне о родном мире. Они терялись среди более зловещих и суровых символов памяти Ван Дорта подобно крохотным тёплым окнам в более размеренную, лучшую жизнь и тот вновь ощутил острую боль потери, когда попытался найти их и не обнаружил их на прежних местах.
Теперь кабинет украшали световые скульптуры, изящные изделия искусства с практически всех миров Скопления, экзотично инкрустированные древесные панели из дождевых лесов системы Мариан, вставленные в рамки голографические изображения его теперешнего владельца, подписывающего контракты и торговые соглашения с олигархами и главами государств. Новый ковер с высоким, доходящим до лодыжек ворсом, и полированные полки, переполненные сверкающими гранями кристаллами, полированным деревом и чеканкой по меди, явственно намекали на богатство и власть, и Ван Дорт обнаружил, что считает перемены… неприятными.
"Вполне естественно, пожалуй, - подумал Ван Дорт, мысленно поморщившись, - учитывая, как мне неприятен и теперешний владелец кабинета".
Инека Ваандрагер была миниатюрной светловолосой женщиной, не более ста шестидесяти сантиметров роста, двигавшейся со своего рода балетной точностью, подобно машине, запрограммированной на передвижение от точки к точке по кратчайшему маршруту. Она была на тридцать стандартных лет моложе Ван Дорта и, как и он сам, реципиентом пролонга первого поколения. Однако сохранённая пролонгом молодость не сделала её карие глаза ни каплей мягче, а её рот наводил на мысли о стальном капкане. Физически она ничуть не была непривлекательной, однако в ней была холодность - жёсткость, - которую Ван Дорт всегда находил отталкивающей.
"Что не мешало тебе её использовать, Бернардус, да?"
Ван Дорт честно это признавал, соглашаясь с тем, что проблема, которую представляла собой Инека, создана лично им в ничуть не меньшей степени, чем кем-либо ещё. При этом он кланялся ей с улыбкой, о фальшивости которой ей было известно ничуть не хуже, чем ему самому. Инека улыбнулась в ответ такой же неискренней улыбкой, однако руки не подала, направившись к огромному столу, стоявшему перед внешней сплошной стеклянной стеной.
- Извиняюсь за опоздание, Бернардус, - произнесла она. - Боюсь, это было неизбежно. Надеюсь, Эрика позаботилась о вас, пока вы ждали?
- Да, позаботилась, - отозвался Ван Дорт, однако позволил появиться в своих голубых глазах выражению жёсткости, противоречащему его приветливому голосу. Ваандрагер это заметила, и её губы напряглись, поскольку Ван Дорт бросил молчаливый вызов её утверждению о "неизбежности" опоздания. "Она на самом деле во многом примечательно мелочная дама", - подумал Ван Дорт.
- Ладно, - бросила Инека и махнула Ван Дорту рукой на одно из кресел перед столом, за которым уселась. - Ладно, прошу прощения, что заставила вас ждать. - Он подождала, пока он усядется, а её собственное кресло подстроится под её фигуру, затем ослепительно улыбнулась, как будто намереваясь отбросить неудачное начало их беседы и начать всё заново. - Однако теперь мы оба здесь! Итак, Бернардус, чем я могу вам служить?
- Меня немного беспокоят некоторые вещи, о которых я слышал, - приступил к делу Ван Дорт с присущей ему краткостью. - В частности, о новых переговорах со Скарлеттом. У меня было впечатление, что у нас с ними уже имелось вполне выгодное соглашение - во всяком случае на тот момент, когда я отправился на Конституционное Собрание, - так что я не в состоянии понять, зачем необходимо вести по данному вопросу "повторные переговоры". И я слышал об определённых угрозах, к которым, похоже, прибегли наши представители после того, как президент Стендли оказался… глух к нашим "просьбам".
- Вы проделали всю дорогу со Шпинделя домой из-за подобных пустяков? - спросила Инека и с весёлым раздражением покачала головой.
- Это едва ли "пустяки", - ответил Ван Дорт, его лицо выражало что угодно, только не веселье. - И, как я уже сказал, я не могу разглядеть какой-либо неотложной причины для новых торговых переговоров в то время, когда должны сосредоточиться на… других вопросах, скажем так. Я полагал, Инека, что мы достигли по этому вопросу согласия.
Ван Дрот через весь стол посмотрел ей в глаза, и она сделала нетерпеливый отбрасывающий жест.
- Это всего лишь бизнес, Бернардус, - нетерпеливо произнесла Инека. - Ваше Собрание, как предполагалось, уже давным-давно должно было принять Конституцию. Этого не произошло, а вы знаете, что проблемы Торгового Союза не могут бесконечно откладываться. Вы же, конечно, не ждете, что вся остальная Вселенная замрёт, пока вы изображаете из себя государственного деятеля!
- Это не "всего лишь бизнес", - ответил Ван Дорт резко. - Это попытка заставить Стендли подчиниться требованиям, ещё более неблагоприятным для его звёздной системы, чем последний пакет предложений. А также, если вы не обратили на это внимание, наглядный пример того, почему так много систем Скопления нам ни капли не доверяют. А сейчас мы не можем позволить себе давать им лишние поводы для недоверия, особенно в свете случившегося на Корнати.
- Не сходите с ума! - рассмеялась Инека. - Что бы мы ни делали, это не заставит тех, кто обижен на нас, внезапно изменить своё отношение и начать нам доверять. Или вы полагаете, что отказ от всех приобретённых за последние пятьдесят стандартных лет преимуществ в торговле заставит типов вроде Нордбрандт полюбить нас?
- Вы вообще дали себе труд изучить сообщения с Корнати? - потребовал ответа Ван Дорт. - Или ваши мозги совсем засохли?
- Да, я их изучила, - резко ответила Инека. - И мне не нравится ваш тон!
- Что ж, тем хуже для вас. Мне не нравится ваша глупость!
Их взгляды скрестились, в воздухе ощутимо запахло взаимной враждебностью.
- Вы больше не председатель Правления! Председатель я! - проскрежетала Инека. Затем она заставила челюсти разжаться, однако её глаза ни на мгновение не дрогнули, когда она продолжила говорить ровным, резким тоном, столь же гибким как кованая сталь. - И в качестве председателя я не собираюсь позволить кучке безумных кровожадных оппозиционеров диктовать нашу торговую политику! Вы, если желаете, можете возвращаться на Шпиндель и раболепствовать перед ними, - а мы не собираемся уступать.
- Знаете, - намного спокойнее произнёс Ван Дорт, откидываясь в кресле и закладывая ногу за ногу, - до меня никогда, начиная с того самого времени, когда я впервые назначил вас в департамент по заключению контрактов, не доходило, что вы всего лишь грубый инструмент. Может быть, Инека, осознание этого вас удивит, однако не все проблемы похожи на гвоздь, который вы можете забить, или валун, который вы можете расколоть, просто взяв кувалду потяжелее. Полагаю, то, что я тогда не осознал вашей ограниченности, моя личная ошибка, однако я считал, что мы нуждаемся в подобном человеке. Я торопился, беспокоясь о результатах больше, чем о враждебности, которую мы могли на себя навлечь, и… моя голова была занята другим.
Глаза Ван Дорта на мгновение затуманились воспоминаниями о старой неизгладившейся боли, однако он отодвинул их в сторону, и его взгляд напрягся с жесткой сконцентрированной волей.
- По правде говоря, я всё еще считаю, что в то время мы действительно нуждались в тех результатах. Однако я начинаю подозревать, что был неправ, полагая, что кувалда была наилучшим методом их добиться. Особенно кувалда настолько безмозглая, как вы.
Лицо Ваардрагер темнело по мере того, как слова Ван Дорта разбивали броню её самомнения. Она открыла было рот для того, чтобы взорваться в ответ, но Ван Дорт продолжал.