– Разумеется, милорд.
В ведомстве Кристофера находилась вся служба фамильных ювелиров: от подмастерьев-огранщиков до охотников, традиционно обеспечивающих безопасность и осуществляющих различные силовые операции. Должность главы службы ювелиров не слишком влиятельная, вдобавок подразумевающая высокую степень ответственности и постоянный личный контакт с правителем. Впрочем, хорошо это или плохо, сложно было сказать однозначно.
– Ты уже ознакомился с новым посланием из Аманиты, которое я направил тебе?
– Да, милорд. – Кристофер невольно похолодел и подавил малодушное желание отступить на шажок-другой. Делать этого было нельзя.
Нынешний ответ Октавиана пришел быстро. И был еще суше, еще жестче и требовательнее, чем прежде. Правитель Аманиты настаивал, чтобы церемонию провели – и провели по всем правилам, включая древний обряд простирания, о чем было указано особо.
Страшно представить гнев лорда Эдварда, когда он прочел ту возмутительно дерзкую эпистолу.
Лорд Октавиан Второй Севир был одним из тех, про кого говорят «родился с серебряной ложечкой во рту». Высокое происхождение одарило его многим. Наследник самой древней и могущественной из правящих династий Бреонии! Дом Севиров был благороден, многочислен и крепко удерживал в руках власть в течение последних четырех сотен лет. Фамильное древо Октавиана казалось самым ветвистым среди аристократов Бреонии, и среди его листочков не затесалось ни единого простолюдина или, упаси Создатель, человека смешанной крови.
В сокровищнице Аманиты накопилось множество драгоценных минералов, а также знаний по их практическому применению. Традиционно отпрыски дома Севиров предпочитали использовать благородные красные корунды, именуемые в простонародье рубинами.
Эти великолепные камни первой категории ценились порой даже выше алмазов – в особенности крупные, хорошо окрашенные, без каких-либо дефектов. Мощь красных корундов была так велика, что их называли сгустками крови драконов, хотя наиболее высоко котировались рубины цвета голубиной крови – густо-красные с пурпурно-фиолетовым оттенком. Они считались камнями власти и особой магической силы. Но все-таки в большинстве своем они не обладали таким могуществом, как алмазы, а использование их вытягивало почти столько же энергии.
Однако в дурном повороте последних событий Кристофер не видел своей вины. Он выдержал официальную эпистолу Ледума в максимально спокойных, учтивых тонах, которые в то же время не давали повода усомниться в твердости озвученной позиции. Это был ответ, к которому не придраться даже опытнейшим из дипломатов!
Но если уж молодой лорд Октавиан Севир действительно настроен серьезно, его не удовлетворить и гениальной отпиской. Увы, Аманита настойчиво ищет повода для конфликта, а значит, она его найдет. Помешать этому невозможно, по крайней мере, на дипломатическом уровне. Дипломатия – мощный инструмент, но всего лишь инструмент. И она не всесильна. Именно дипломатия идет на поводу у политики, не наоборот.
– Полагаю, – правитель был на удивление спокоен, и спокойствие это пугало много больше привычно дурного расположения духа, – дальнейшая переписка бессмысленна. Во всяком случае, со столицей: позиция Аманиты предельно ясна. Подготовь послания к лордам лояльных мне городов. Пусть готовятся к войне.
Кристофер обмер. Конечно, к этому и шло, но слово «война» все равно прозвучало неожиданно и откровенно, как признание в любви между давно опостылевшими супругами. О вероятных вариантах развития щекотливой ситуации уже шли пересуды в народе и высшем обществе, но никто не решался предположить такого – самого страшного – варианта.
По крайней мере, произнести вслух.
Похоже, в Аманите твердо решили расставить все точки над i, пусть даже пожертвовав для этого натянутым притворным миром. Ледум не может бесконечно балансировать на неверных канатах дипломатии: на словах соглашаться со столицей, а на деле упрямо гнуть свою линию. Нейтралитет больше не удержать: пришло время либо отказаться от притязаний, либо принять вызов и сражаться.
Сражаться всерьез, возможно, до последней капли крови.
…Так, значит, все-таки война.
Глава 7,
в которой выясняется, насколько пагубные последствия имеют пытки электрическим током
Чертыхаясь, Себастьян чуть ли не с боем прорывался сквозь сплошную серую стену дождя, который лил, не переставая, с самого раннего утра.
Такое положение дел считалось в порядке вещей: энергетическое поле Ледума было сильно повреждено мощными излучениями минералов, а потому погода вела себя неустойчиво и почти всегда агрессивно. В других городах Бреонии дела с климатом обстояли немногим лучше.